Чтение онлайн

Нажав на стоп, максимально увеличил лица созданий на видео. Ко мне прямо по курсу стоял Твардовский. Невозможно не узнать. Закрываю глаза и вижу, как наяву отвратительную рожу. (И что ты в нем нашла, предательница?)

Подсознание отчетливо воспроизводит лицо Клеймённого, где бы я ни был. А потом и во сне появляется его лицо, которое хочу изуродовать... Я никогда не получал удовольствия от пыток Клеймённых, считал это обязанностью. Но в этом случае, уверен, я бы пытал с особой тщательностью жалкое тело дохлика и с удовольствием смотрел бы как он корчится от острия ножа. Всё. Всё. Опять колет, жжет внутри. В груди горит огнем при одном упоминании Дианы и этого беглого. Это необходимо обрубить, нельзя быть зависимым от эмоций. Не к добру, слишком много ошибок позволяю себе. Пока был занят Дианой пропустил гражданский переворот. Девчонка переняла все внимание на себя. Обо всем и обо всех забыл и о работе в том числе. И позже после переворота вновь надо было заниматься делами округа, а я, как на привязи, вокруг нее.

– Я этого ждал двадцать лет!
– вдруг громко объявил Андрей, отвлекая меня от компьютера.

Я устало выдохнул:

– И что я успел натворить в пять лет?

– Тогда девятнадцать...

– Хорошо. И что я натворил в шесть лет? Лопатку из песочницы у тебя свистнул или сломал ее?

– Хуже! Помнишь нашу соседку с кудрявыми рыжими волосиками и с голубыми глазками. Ангелок во плоти. Женечка — моя первая любовь с детского сада!

– Нет. Не помню, - покачал головой.

Откуда всех упомнишь? У меня вообще отвратительная память на женские лица. Мог с одной девушкой дважды сходить на свидание, а потом в конце вечера узнать, что уже оказывается был с ней, причем на заднем сидении своей машины.

– Она, когда уезжала в другой округ, свою любимую куклу подарила тебе!
– если бы Андрей мог пальцем, как Клеймённые, убивать -- сейчас бы точно убил, потому что не прекращая тыкал и тыкал в меня, рассекая воздух.
– А ты! Ты сразу выбросил ее куклу в помойное ведро! Женечка была моя первая любовь! Знаешь, сколько я плакал!

– Ах, какой я не хороший!
– театрально закатил глаза к потолку.
– Ты про работу не хочешь послушать? Или тебя только лЯбоффф волнует?

Это слово «любовь» -- мысленно вздрогнул, когда произнес его вслух. Ужасное, мерзкое. Как будто с ног до головы в чем-то, словно в паутине запутался. Связали по рукам и ногам и не давали двигаться, а я всё трепыхался и пытался вырваться, но не удавалось. Крутился, вертелся, стремясь выбраться, но связан накрепко и теперь зависел от воли захватчика...захватчицы.

– Ну?
– недовольно буркнул Андрей, явно с неохотой готовый выполнять свою работу. Понятно, друг прибыл исключительно с одной целью -- насладиться моим поражением.

– Еж прислал посла. Интересно, долго будем обмениваться любезностями? Два дня стены отмывал от крови.

– И что он сказал?

– Согласен на переговоры через послов. Сеть в Питере включать отказался, никого к себе не впускает и не выпускает. Готов выслушать условия передачи пленных. Я ему для устрашения отправил две головы женщин-Клеймённых, ну те нянечки, которые высохли. Пусть думает, что специально убил.

– Прям головы?
– испуганно округлил глаза Андрей.

– Идиот, что ли? Мы в цивилизованном мире живем... заняться мне не чем, как кровавую голову отсылать. Фотку всего лишь отослал с кровавыми головами. А про гражданскую войну слышал?

Андрей отрицательно и скучающе покачал головой.

– Клеймённые собрались в кружок по интересам и теперь воюют с нами. Так забавно. В войнушку играем, вчера мне куртку сожгли, сволочи! Представляешь целая группировка Клеймённых в количестве (я не смог подсчитать навскидку) заняла школу, более того, провела колючую проволоку, огородив себя от нас. Мы вчера с ночным патрулем пытались пробиться внутрь школы и зачистить Клеймённых. Еле унес ноги. Из двадцати Карателей нас осталось трое.

– Дело дрянь, - коротко подметил Андрей, взгляд бросил в окно, откуда открывался вид на пустые, побитые земли Приамцев.

– После драки кулаками не машут, а мы, не ведая того, просрали войну, толком и не начав. Я даже не вижу смысла больше держать пленников. Что могу потребовать за пленников? Питер освободить? Еж в лицо рассмеется. Открыть границу? Не откроет. Он наводит порядок у себя в округе, а я не могу воевать и у себя в округе, и там. Мы проиграли, Андрей.

– И что это значит? Поражение?

– На данный момент — да, - я слегка улыбнулся.

– Тогда какого хрена тебя это радует?

– Я рад, что в школе отлично знал историю. Если немного подождать, потерпеть, дать ему власть, чтобы осел в Питере, успокоился, ослабить бдительность врага. Одним словом -- подарить ему что-то вроде троянского коня...

POV Диана

На острове дети ложились спать в девять часов вечера, когда солнце скрывалось за горизонтом и на территорию опускалась ночная прохлада. После отбоя запланировала встретиться с Элей на верхушке острова для отправки птички-Ворона в первый, так сказать, полет. Благо, после девяти вечера Каратели не поднимались по серпантину острова, охраняли только дерево-вход.

Самая маленькая, Катюха, сладко посапывала в колыбельной, которую притащил Андрей из бывшего домика девочки (самый лучший Каратель, которого довелось узнать. Его бы другу поучиться вежливости и доброте). Трехлетнего Матвея оставила у себя в кровати, а старших уложила в их домах.

Выполнив обязанности, я поднялась наверх к дому Эли. Гордый Василий охранял крыльцо подруги, лапками скреб по деревяшке, привлекая внимание. А голову Ворон очень резво, как робот, поворачивал то влево, то вправо и замирал на несколько секунд.

Эля вышла из дома и мы очень тихо побрели по серпантину, старались не привлекать внимание уснувших Клейменных, но как-то странно: чем выше к конечному пункту, тем шумнее становилось. С верхушки отчетливо доносился шепот.

Мы с Элей удивленно переглянулись, а Васёк сидел на локте Эли, вцепившись лапками в кожу, и ничему не удивлялся, продолжал головой крутить туда-сюда.

На верхушке действительно кто-то был. И поскольку я очень любопытная и всегда лезу, куда не просят, с риском получить по голове преодолела оставшиеся метры.

Только луна освещала верхушку острова и два краснеющих уголька от сигарет в руках знакомых охранников, в том числе того, что меня «страстно» любил и уважал, и трое Клейменных помладше, два мальчика и одна девочка лет пятнадцати-шестнадцати. До нашего приходи Клейменные сидели кружком на траве и шушукались. Едва мы пришли, как Клейменные тут же разогнули спины. Испуганно, затравленно посмотрели, будто пойманы с поличным.

Информация, которой они обменивались, предназначена явно не для всех.