Чтение онлайн

— Комнаты на четыре человека, сами распределяйтесь — возвестил Пахом и первой двинулся за дежурной.

Мы с моим напарником Славой Вицке толкнули дверь свободной комнаты и замерли на пороге. Окна были занавешены плотными шторами, свет не горел. Слава зашарил рукой по стене и нащупал выключатель.

Когда под потолком вспыхнула тусклая лампочка, мы поняли, что попали в комнату страха. На окнах висели черные шторы, такие плотные, что, наверное, их можно было в войну использовать для светомаскировки. По периметру комнаты стояли четыре ободранных деревянных кровати, застеленные темно-синими казенными одеялами. Стены были оклеены бордовыми, цвета венозной крови, обоями. А с пола на нас смотрели стопятьсоттысяч тараканов. Столько тараканов я не видел никогда в жизни, никогда. Все, присутствующие в комнате замерли от неожиданности. Демон негромко гавкнул, и все пришло в движение. Тараканы. Сбивая друг друга, побежали под кровати и по стенам, а мы со Славой выскочили в коридор, где раздавались маты и испуганные выкрики. Как я понимаю, тараканы облюбовали не только нашу комнату.

— Серега, Сергей — я пошел по коридору, расталкивая растерянных коллег, пока не наткнулся на Пахома, замершего на пороге очередной комнаты с вытаращенными глазами.

— Серега! Я здесь жить не буду. Первый этаж, двери гавно, и еще эти твари. Пошли в отдел, пусть что-то решают. Судя по гулу голосов, коллектив мою мысль горячо поддерживал. Сергей пошел в райотдел, а мы собрались у крыльца, оживленное обсуждая, у кого тараканы были больше. Нашего вождя не было примерно полчаса. Когда он вернулся, вид его был до крайности озадаченным.

— Пацаны, единственный вариант, который нам предлагают — местная зона.

— В смысле — зона?

— Ну, зона, общего режима, там есть пустая казарма. Если мы согласны, то идем туда.

— Ну, а что, сходим, поглядим. Наверное, казарму, чем эта помойка, найти сложно.

Мы похватали вещи и под радостные взгляды наркобарончиков, выглядывающих из окон общежития, двинулись в степь, где на грани видимости, белели строения местной зоны, с вышками по углам.

Идти предстояло пять километров. Автобус наш давно уехал, идти по обочине было грустно. Невысокие строения зоны, с замершими, как стервятники, на крышах, многочисленными фигурами с серых телогрейках, приближались слишком медленно. Но все, когда ни будь, заканчивается. Наш путь тоже закончился, перед металлическими голубыми воротами, с каноническими, красными звездами на них. В калитке распахнулась амбразура, и через пару минут, нас гостеприимно запустили внутрь. Казарма, белого цвета, как и все тут, отдельный барак, стоял рядом с парочкой таких же. Капитан в зеленой форме с вишневыми петлицами внутренних войск отпер висящий на звери замок и пригласил нас заходить.

Ну что, можно сказать. Казарма как казарма, кровати в два яруса, тумбочки, вешалка, возле тумбы дневального полевой армейский телефон в коричневом корпусе. Матрасы свернуты на панцирных кроватях, постельное прилагается.

— Ну что парни, остаетесь — капитан смотрел вопросительно, вертя ключ от казармы на пальце.

— Конечно, товарищ капитан, здесь все отлично.

— Ну и хорошо. С питанием вопрос решайте сами, тут я вам ничем помочь не смогу. В вот остальные удобства — пожалуйста. Вода в умывальнике, у нас скважина своя. Туалет, к сожаление на улице. Белье как положено, менять будем раз в неделю. Утюг, мыло сейчас принесут. Вот вроде бы все. А вообще парни, мы вам очень рады.

— Почему?

— Так местные совсем оборзели, а мы все, здесь, в Улусе живем. Мы то все целый день на службе, а женщины наши, и дети из дома даже не выходят, боятся.

— Товарищ капитан, расскажите, вообще, что у вас здесь происходит. Нам ничего не объяснили. Здесь уже, в аэропорту, какой-то полковник сказал, что рыбаков на озере убили и сожгли и все.

— Ладно — капитан уселся на скрипнувшую под его весом панцирную кровать: — слушайте. До последнего времени местный народ был вполне вменяемый. Единственная беда у них, как у северных народов — алкоголь печень не перерабатывает. Поэтому от двухсот грамм себя теряют, и ничего не помнят. До последнего времени, самое типичное преступление — семья села обедать, выпили понемногу, утром проснулся только один, остальных кто-то зарезал. Вот, с учетом этого и жили. А как перестройка началась, олы вспомнили, что они потомки Чингиз-хана, и началось. У нас, в Улусе, половина примерно русских, половина местных. Ну вот, русские о улицам, стараются вообще не ходить, особенно, с наступлением темноты. Ну, а остальное сами узнаете, со временем.

Капитан вручил ключ от казармы Пахому, попрощался, и вышел на улицу.

Товарищ капитан — я с Демоном догнал его на крыльце.

— Слушаю.

— а никак с псом, в части питания, вопрос решить нельзя?

— Давай так, сержант. Вечером подойди вон туда — офицер махнул рукой в сторону обнесенного забором дворика: — там наши кинологи квартируют. Я им скажу, и они на твоего кобеля будут каши оставлять. И вообще, давай, ему там выделят вольер, и ты его там держать будешь. С вами еще туда — сюда, а вот собаку в казарме держать не положено. У нас единственная колония в республике, проверки часто приезжают.

— Большое спасибо, товарищ капитан, меня все очень устраивает.

Народ уже размещался. Так как кроватей было много, на второй ярус никто заселятся не стал. Народ распаковался, а через полчаса собрался в курилке.

— Мужики, на службу выходим с завтрашнего дня, с шестнадцати часов и до часа ночи. Работаем с одним выходным, потом, по приезду, всем неделю отпуска дадут. С едой непонятно, наверное, в местной столовке питаться будем. Вроде бы все. Остальное, все что не оговорил, решим завтра в отделе. Если у кого-то есть вопросы, заранее мне скажите, чтобы я завтра местному руководству сказал.

Позже я с Демоном двинулся в указанный мне угол. Сержант — срочник выдал нам бачок с сечкой, приправленной кусочками мяса, миску с водой, указал на пустой вольер с деревянной будкой внутри. Я покормил пса, завел его в вольер.

— Кормить твоего будем, как положено, два раза в день. Воду менять, выгуливать и вольер убирать — это уже сам.

— Да без вопросов. Только мы по вечерам до часа ночи дежурить будем.

— Ну значить пайку в вольер ставить будем. Мы потом бачок мой и вон туда, на крыльцо кухни ставь — сержант показал, куда ставить посуду.

Демон, с удовольствием съел пайку, вылизав бочок дочиста, затем, проводив меня грустным взглядом, полез в будку, набитую желтой, сухой соломой.

Когда я вернулся в казарму, народ, переодевшись в «гражданку», собирался в городок, на ознакомительную экскурсию. Спрятав под футболками и куртками пистолеты и наручники, мы, весело гомоня, двинулись в сторону Улуса. Улицы были пусты. Транспорта не было, людей практически тоже. Обсуждая местные достопримечательности, мы, растянувшись на сотню метров, двинулись в сторону центра. Экскурсия прервалась внезапно.

— Эй урус, иди сюда — на углу серого жилого дома стояло, периодически покачиваясь, нечто, и призывно махало на руками. При более внимательном рассмотрении, тело оказалось невысоким молодым олом, в зачуханном сером прикиде, и с расфокусированным взглядом темных глаз.

— Ты мне что ли? — Пахом сделал шаг навстречу: — Тебе надо, ты и иди сюда.

— Ты, урус, борзый что ли? — парень сделал шаг вперед, но покачнулся, и предпочел остаться на месте, держась за надежную стену здания.

— Нет, ну придется тебя уважить — Пахом усмехнулся и сделал несколько шагов вперед: — Чего ты хотел?