Чтение онлайн

— По чьему собственному? По твоему?

— Пиши, — устало сказал Губарь. — Острить будешь у старика, сейчас поедешь к нему, он тебе все расскажет.

Мэр Зуров с супругой, начальники силовых ведомств, местные предприниматели, представители трудовых коллективов приветствовали на перроне нового исполняющего обязанности генерального директора Мещанинова.

Николай Иванович приехал в Краснодольск вместе с дочерью и внуком. Брать их с собой он поначалу не хотел, но до нового учебного года оставалось два месяца, и дочь убедила его, что не произойдет ничего страшного, если они проведут их здесь, помогут ему наладить быт на новом месте. Мещанинов с наслаждением вдыхал серный дым отечества, отвечал на рукопожатия, благодарил, а потом укатил вселяться в новый дом.

Вспышка эмоций, объятия старых знакомых растрогали Николая Ивановича, но банкет в мэрии по случаю его возвращения он категорически отверг, оставил дочь с внуком обживать ведомственный особняк за каменной оградой и тут же отправился в управление.

К исполнению обязанностей он оказался на удивление подготовленным — основные цифры, характеристики, показатели помнил наизусть. Мало кто знал, что все выводы комиссии, полтора месяца работавшей в Краснодольске, ежедневно ложились на его стол в министерстве, и разговор с премьером о его назначении состоялся задолго до смерти Кожухова — сразу после подписания постановления «Об упорядочении хоздеятельности предприятий цветной металлургии».

В городе поговаривали, что приехал Мещанинов ненадолго — провести несколько шумных преобразований, освежить кадры и поставить точку в необузданной вольнице местного криминала, чем набрать недостающие до министерского портфеля очки.

Пресечь расхищение металла, действительно, было его главной задачей. С этого он и начал свое выступление перед коллективом через день после прибытия.

— И какой же процент начисляется вам за год? — риторически вопрошал он с трибуны на заводе медного литья. — А сколько положено с учетом выработки основной продукции? Не знаете?.. Потому что нет такого учета! Все раздроблено и поделено, двадцать пять процентов добытого металла продано за бесценок, а прибыль от этих нелегальных сделок осела в карманах расхитителей. А между прочим, это наша законная квота, она даст нам возможность создать дополнительные фонды и получать заработную плату регулярно, а не пробавляться подачками залетных прибалтийских купцов. Сто семьдесят два уголовных дела было заведено на первом этапе так называемого акционирования, а тысячи тонн продолжают уплывать за пределы региона. Потому что под следствием находятся потерявшие работу ваши товарищи, вынужденные красть и продавать металл по крупицам, а не те, кто «наваривает» на нем миллионы долларов!..

Некоторым его напористость внушала оптимизм. Но в основном потерпевшие фиаско акционеры слушали его молча, недоверчиво и, развращенные безнаказанностью, подумывали о том, что, пока не залатали дыры в заборе, нужно натащить побольше меди, титана и никеля в гаражи, тайники и подвалы.

Мещанинов встретился и с Кормухиным, с которым познакомился еще в Москве.

— Ну, Николай Иванович! — рассмеялся следователь, услыхав вопрос об успехах борьбы с местной мафией. — О местной мафии и речи быть не может. Тут замешана столица-матушка и все больше попахивает связями с зарубежным криминалом. Покойный ваш предшественник особой разборчивостью в выборе средств обогащения не отличался. Вот, полюбуйтесь, — Кормухин показал Мещанинову ксерокопию контракта. — Знаете вы что-нибудь об этом «Перигее»?

Мещанинов пожал плечами:

— Перигей — ближайшая к Земле точка орбиты Луны, — пошутил невесело.

— Вот-вот! Или искусственного спутника Земли. Обратите внимание на графу «Адреса сторон». У этого «Перигея» адреса нет. Мы проверили авизо — московская посредническая фирма и впрямь перевела на счет в «Техэкспорте» гарантийную сумму и получила первые сто тонн металла.

— Так в чем же криминал, Леонид Григорьевич? — не понял Мещанинов.

— Да никакого криминала, потому что нет договаривающихся сторон! Кожухов застрелился, фирма самоликвидировалась. Так сказать, искусственный спутник Земли сошел с орбиты и улетел в открытый космос. Спрашиваю у главного экономиста Вершкова. «Да, — говорит, — помню, было. А что? Что-то не так? Они перечислили, мы им на эту сумму поставили металл». А сколько и по какой цене вывезли фактически — поди, проверь!

— Да, спутник в открытом космосе не поймаешь, — нахмурился Мещанинов. — Сочувствую.

— Ошибаетесь. Мы его уже ухватили за хвост. Не стану вас нагружать информацией, к тому же на данном этапе огласка нежелательна для следствия.

Офис «Перигея» сотрудники ГУЭП из бригады Кормухина— Родимича отыскали в Москве, в одном из номеров гостиницы «Заря». Посреди вскрытого в присутствии администрации номера, оплаченного на месяц вперед, стоял картонный ящик с десятью бутылками из-под шампанского, и больше там не было ничего. Номер был арендован по-мастерски сработанным подложным документам, но ушлые сыщики к таким зигзагам давно привыкли и ничего другого, собственно, не ожидали.

С помощью работников гостиничного коммутатора были установлены абоненты «Перигея», в числе которых был «Краснодольскцветмет» (служебный и домашний телефон Кожухова), Клайпедский порт, минский отель «Беларусь». Трижды звонили в Мытищи — по номеру, абонированному АТП 1241, и это обстоятельство оказалось в ходе следствия переломным.

В автотранспортной колонне оказалось шесть «КамАЗов», и экспертам-трассологам не составило большого труда определить тот, номер которого недавно снимали; не удосужились преступники позаботиться и о замене покрышек.

Водитель АТП 1241 Шваченко поначалу утверждал, что незнаком с человеком, уплатившим ему три тысячи долларов за предоставление автомобиля «в аренду» сроком на три дня.

— Не валяй дурака, Шваченко, — поморщился усталый опер из областного УУР. — Времени нет, к тому же вопрос о твоем соучастии остается открытым. Либо ты сам себя вытащишь, либо сам себя закопаешь. Три тысячи баксов — меньше, чем стоит твоя свобода, но значительно больше, чем стрит автомобиль «КамАЗ-4310». Вряд ли ты дал его незнакомому человеку — он мог бы загнать его хотя бы за три с половиной и остаться в «наваре». Будем запираться или признаваться?

Через час принтер размножил ориентировку на Ботова Юрия Валентиновича, 1968 года рождения, ранее судимого за убийство. В квартире, куда приводил Шваченко Ботов, и где за бутылкой водки состоялась их сделка, проживали ничего не подозревавшие о ее использовании люди, на момент встречи Ботова с водителем находившиеся в отпуске в Болгарии.

…На следующий день в палату для послеоперационных больных одной из клиник Минска вошел следователь Родимич.

— Как дела, Леня? — обратился он к бледному, исхудавшему Шалову, закованному в гипсовый корсет.

Голова Шалова не поворачивалась, исполненные тоски глаза глядели в белый потолок.

— Хорошо, — пошевелил он потрескавшимися губами.

— Врач сказал, есть надежда. Ты молодой, сильный, многое будет зависеть от тебя.

— Мне все равно, — после паузы ответил Шалов безразличным тоном.

Разговор на отвлеченные темы был неуместен.

— Ты говорил, что мог бы опознать водителя того «КамАЗа» и его подельника?

— Не знаю… теперь… не уверен…

В палату бесшумно вошли врач и медсестра, приглашенные Родимичем в качестве понятых.