Карантин
Шрифт:
– А… чёлку? Хочу! – она засмеялась. Смех у неё такой заразительный, как будто смеётся самый счастливый на свете ребёнок.
“Девочки, у вас тут есть ножницы?” – “Нету”.
– Я сейчас принесу! сама! я сама! – говорит Ксюша.
– Нет, миленький, ножницы принесу я. А ты побудь здесь, с девочками, ладно?
И… Ксюша осталась!
Я вернулась с ножницами. Девочки играли шариками…
“Женечка, а где твой гребешок?” – “У меня нет гребешка”. – “Ну, расчёска”. – “У меня нет расчёски”. – “Ладно, будем стричься без расчёски”.
Я подстригла ей чёлку. Открылось личико. Умненький лоб. Она крутила головой и смеялась: “Ой, даже шея теперь не болит! Вы меня расколдовали!”
Я держала в руках светло-каштановые мягкие прядки – точь-в-точь как у Ксюши! – и мне было жалко с ними расставаться…
“Лисичка, Лисичка!… – шептала мне на ухо Ксюша. – Давай им ещё что-нибудь подарим!” – “Давай”.
– Девочки, мы сейчас вернёмся.
Прибежали к себе в палату. Насыпали мешочек семечек и орешков. Ксюша ещё решила подарить девочкам пёстренький смешной шарик – с носом.
– Ксюнёк, а давай им по картинке прикнопим над кроватками?
– Давай!
– Видала, какая у них страшная палата?
– Видала… – она по-взрослому вздохнула.
Она стала быстро-быстро перелистывать большую “вырезальную” книгу. Нашла и вырезала три яркие картинки: цыплёнка, петушка и куриную семейку. “Пусть каждая выберет, кого захочет”, – сказала Ксюня.
И мы опять отправились к девочкам. Они встретили нас с ещё большим восторгом. Я почему-то была уверена, что Женечка выберет семейку. Так и случилось. Мы накнопили над кроватками картинки, девочки ликовали, особенно наша Женечка. Она как-то сразу стала НАШЕЙ. Яна и Олеся тоже милые, славные, но главное действующее лицо здесь, конечно, Женечка. Такая энергетическая пружина. Магнит. Где она – туда оборачиваются все лица, туда устремляются все взгляды.
– Но-о-оуз тебе! – сказала Ксюня и пощекотала Женечкин нос смешным носом пёстрого шарика. Обе засмеялись. Вот для чего ей понадобился этот нелетающий шарик! Ей хотелось КОНТАКТА! Хотя бы опосредованного – через шарик, через этот “ноуз”.
Положили на тумбочку мешочек с угощением, девчонки с удовольствием запустили в него свои пятерни. И… тут же в палате возник татарчонок Серёжка. Поразительно! Как он чует? Обоняние у него такое острое, как у зверька, что ли?
Он уставился на Женечку, ползающую по палате на коленках.
– А ты чё?… ходить не умеешь, что ли? – громко и как-то ужасно грубо, высокомерно спросил он.
Мне показалось, что все вздрогнули от его вопроса. Я взяла его за ухо и молча вывела из палаты.
Вернулась. И опять полетели над нашими головами разноцветные шарики, и было так весело, так весело, так весело!… Лица всех четырёх девчонок сияли. И я давно не чувствовала себя такой счастливой, как в этот вечер… А Ксюнечка подбегала то к одной девочке, то к другой и щекотала их носом своего пёстренького смешного шарика, приговаривая: “Ноуз тебе! ноуз тебе!” И все смеялись…
Какой аутизм, Господи? Ничего такого нет и в помине! Веселится вместе со всеми, принимает шарики, и отбивает. И радуется тому, что всем радостно! И хочет, чтобы было ещё лучше, ещё радостнее…
А может, и был аутизм – да весь вышел?
Или вышел только на сегодняшний день?…
Поживём – увидим.
Удар ладошкой по шарику! – “Женечка, лови!” – Удар! – “Яна!” – Удар! – “Олеся!” – Удар! – “Ксюша!”
– Вашу дочку зовут Ксюша, да? – говорит Женечка. – А папа у неё есть?
– Есть.
– И у меня есть! Моего папу зовут Гоша. Георгий. Моё отчество – Георгиевна.
– Очень красивое отчество.
– Правда?
– Правда.
Удар! удар! Женечка на коленках передвигается очень быстро и ловко отбивает шарики. Три шарика радостно порхают по палате. То и дело залетая в ловушку: в маленькую кровать с решеткой. И девочки с хохотом их оттуда выуживают…
Господи, как весело, как светло и легко на душе! Давно так не было…
Очень нам не хотелось уходить от девочек.
“А вы к нам завтра придёте?” – спросила Женечка.
– Конечно, придём! Обязательно.
Поздно вечером позвонила из ординаторской Гавру и попросила принести для Женечки расчёску.
…На следующее утро, едва проснувшись, Ксюша сказала: “Давай пойдём к девочкам опять!”
Но нужно было дождаться обхода. А после обхода мы обычно ходим на прогулку.
– Не хочу гулять. Хочу к девочкам! Опять играть, как вчера. Пошли к девочкам! – умоляла Ксюша.
Но утренний поход к девочкам был затруднён наличием в отделении множества врачей. Ведь ходить в другие палаты строго, категорически строго запрещено! И всё же я решилась просить Алину Николаевну, нашего лечащего врача, позволить нам навестить Женечку.
Алина Николаевна сначала наотрез отказала. Но я просила, настаивала:
– Моему ребёнку очень нужен этот контакт. Она подружилась, понимаете? ПОДРУЖИЛАСЬ ПЕРВЫЙ РАЗ В ЖИЗНИ!
Алина Николаевна хмурилась и недоумённо пожимала плечами. Она была ну очень недовольна нашим поведением!
И… РАЗРЕШИЛА!!!
– Только учтите, – сурово сказала она, – это – на вашей ответственности. Если вы что-нибудь там подцепите, пеняйте потом на себя!
Ах, как девчонки обрадовались нашему появлению! Особенно Женечка.
У неё – огорчение: ночью пропали картинка и гномик. “Убежали…” – расстроенно сказала она.
– Может, под кровать завалились? Или под тумбочку?
– Я уже везде искала.
– Давай я поищу.
Нет. Нигде нет. Значит, ночью кто-то утащил. Но вслух я этого не сказала.