Карантин
Шрифт:
– Но ведь это был только один разлом, а лотерея идет по всей стране.
– Да, похоже, по всему миру, где есть родня квестеров, военных и спасателей, – сказал Бибик. – Чего ухмыляетесь? Я не шучу. Кирсанов сюда всех свободных квестеров перебросил, так? А в ЦИКе постоянно какие-нибудь импортные группы толкутся.
– На восточном НП есть три группы с Запада, – согласился Бернштейн. – Польская, немецкая и одна вообще из Штатов. Герр Йозеф Бах координатором. Их специально так скомпоновали.
– Ну вот, – Бибик кивнул. – А сколько западных друзей у наших квестеров? А сколько знакомых ученых и лаборантов всяких у профессора Кукумберга, в зоне застрявшего? Он ведь мировое имя имеет. Теперь всем достанется.
– И, получается, пока мы не вытянем всех, кто застрял в стадии метаморфозы, знакомые этих людей будут участвовать в лотерее, – закончил Муха. – И не факт, что сегодняшний счастливчик не сломает завтра ногу. Кабздец.
– С этим надо что-то делать, – чуть нервно выдал Юрьев.
– Вытаскивать всех, что тут еще поделаешь, – Бибик пожал плечами. – С риском для собственных ног.
– Свои ноги – ладно. Важнее последствия для родных, близких, а с ними и для окружающих. Да еще по всему миру! Ладно мелкие проблемы у отдельных людей, но ведь может начаться цепная реакция! И необязательно в фигуральном смысле. А если не повезет какому-нибудь квестерскому дяде Васе или анклу Бенсу, который, допустим, за охлаждением реактора следит? Или матрос какой-нибудь, сынуля или братец спасателя, поскользнется и башкой врежется в кнопку пуска ядерных ракет на стратегической подлодке? Да просто пилот какой-нибудь подавится и в штопор самолет отправит, когда стюардесса спросит: «Что для вас, рыба, мясо, птица?» Я лично всегда от такой корявой постановки вопроса давился и хотел сначала ответить: «Для меня это еда», а потом спросить: «А что для вас русский язык, поле для сомнительных экспериментов?»
– Короче, Юрьич, тебе звонили?
– Мне-то… некому звонить, – разведчик махнул рукой. – А вот взять Митю или еще кого… Вот, девушку, например. Им, получается, нельзя в зону соваться. Судьбу испытывать это… та еще игра.
– Игра, – многозначительно повторил Муха. – А кто у нас про Игру все знает? Док, что там с «серым»?
– Он приходит в себя, – ответил Чернявский, – но пока…
– Пока абонент недоступен? Ясно. Не прикидывается?
– Не думаю, но…
Чернявский не закончил. В кабинет заглянул Митя Уланов. Найдя взглядом Юрьева, он кивнул, но обратился к Бернштейну:
– Шеф, внизу, в магазине, общее собрание началось! Вас тоже зовут. Всех, кто тут есть. Кирсанов ЦИК распускает!
– Что? – Бернштейн округлил глаза.
– Ты сдурел, малец? – вырвалось у Юрьева.
– А вы идите! Сами все услышите! И этого приказано с собой взять, – Митя указал на «серого».
– Труба какая-то, – Юрьев недоверчиво посмотрел на координатора. – Что за поворот событий?
– Идем, – Бернштейн решительно поднялся. – Док, Митя, тащите пленного.
– Я помогу, – вызвался Каспер.
Собрание проходило в небольшом магазинчике на первом этаже. Товар из него был вывезен или перенесен в подсобку еще позавчера, прилавки сдвинуты к стенам, поэтому места хватило всем. Правда, опоздавшим достались места только на галерке, слева от дверей. Увидеть трибуну было трудно, но слышали все речь большого босса преотлично. Собравшиеся в помещении квестеры напряженно молчали, впитывая каждое слово Кирсанова.
Кирилл Константинович был собран и лаконичен. Каждая его фраза была исключительно по делу. Правда, опоздавшим удалось оценить только выводы. К моменту прибытия координатора и компании Кирсанов уже заканчивал свою речь:
– …Подытоживая сказанное, повторю ключевые пункты. На данный момент накоплено достаточно фактов, чтобы сделать вывод, что все экстраординарные события, как плохие, так и хорошие, напрямую связаны с аномальными свойствами Зоны 55. Мы впервые столкнулись с такой мощной аномалией, поэтому были не в полной мере готовы к подобному вызову. Но теперь нет смысла надеяться, что все успокоится само собой. Это самообман. Выводы аналитиков первичной базы подтверждаются исследованиями, проведенными в ЦИК. Нам удалось кое-как наладить связь с центром. В нем сейчас также сложилась непростая обстановка. Большие проблемы в виварии и неспокойно в жилом секторе. Служба охраны с трудом контролирует обстановку на основных уровнях. Есть даже подозрения, что имела место диверсия…
Зал едва слышно загудел.
– Единственный уровень, где все нормально – детский, – поспешно добавил Кирсанов.
Среди квестеров послышались тихие вздохи облегчения.
– И как раз на этом уровне работают сейчас наши главные аналитики. Собственно, поэтому, я думаю, мы и сумели связаться с центром. Там образовалось что-то вроде «чистой зоны», участка, свободного от влияния аномальных вихрей событий. Похожие чистые зоны, кстати сказать, имеются и в других местах. Некоторые из таких территорий довольно обширны. Например, вся Казань и, предположительно, два участка за Уралом… к сожалению, далековато отсюда. На Алтае и в районе Байкала. Выявить чистые участки в европейской части страны пока трудно…
– Получается, просчитался босс, когда строил ЦИК в зоне, якобы гарантированной от аномалий, – негромко сказал Бибик стоящему рядом Бернштейну. – С Казанью угадали, а с «центром вселенной»… не очень.
– Вихри событий – не стационарные аномалии, – возразил координатор. – Привязаны к людям.
– В Казани-то ни того ни другого.
– Во-первых, это предварительный вывод…
– Во-вторых, помолчите, – непочтительно шикнул на обоих начальников Муха. – Дайте дослушать.
– Там кто-то хотел что-то спросить? – Кирсанов взглянул поверх голов на опоздавших.
– Извините, – ответил Бернштейн. – Мы вторые сутки пытаемся связаться с центром, вот и… не выдержали. Извините.
– Я понимаю. Что вам конкретно хочется узнать?
– Да все! – Оживились квестеры в первых рядах. – Что там в виварии? Какая еще диверсия? Рудин куда смотрит? Кто вышел на связь?
– На связь вышел Гунар Строггард, – ответил Кирсанов. – Он возглавил группу, которая и собрала необходимые данные. Эта же группа сейчас обрабатывает информацию и выявляет проблемные точки в центре.