Карандаш
Шрифт:
– Только спортивную страницу.
– Те двое сидели в засаде возле твоей норы и вчера убили человека, немного похожего на тебя.
– Вот так!
– оскалился Икки.
– Про это уже знают легавые, да и мои дружки тоже. Так что приговор остается в силе.
– Ты, наверное, думаешь, что я круглый дурак, - сказал я.
– И, скорее всего, ты прав.
– Мне кажется, Марлоу, ты отлично справился с делом.
– С каким делом?
– Ты чертовски ловко вывез меня оттуда.
– А сам ты не мог с этим справиться?
– Иметь помощника в таком деле совсем не лишнее дело.
– Ты хочешь сказать - дурачка на подхвате.
Икки нахмурился. В скрипучем голосе послышалось недовольство.
– Не понимаю. Если ты чем-то недоволен, верни деньги.
– Верну, коли рак на горе свистнет.
– Не надо так со мной разговаривать, - сказал он и вытащил револьвер.
Свою пушку я сжимал в кармане уже минут пять.
– Спрячь свою железку и слушай меня внимательно. В этой истории есть мелкие детали, которые портят всю картину. Почему ты вообще пришел ко мне? Зачем ко мне послали этого недомерка Чикона? Почему такой стреляный воробей, как ты, дал проследить себя до моей конторы?
– Марлоу, ты убиваешь меня. Ты умен до полного идиотизма и не можешь поэтому отличить черное от белого. Бьюсь об заклад, - вернувшись в контору, ты был рад тем пяти косым, что кот валерьянке, и вылизал каждую купюру!
– После того, как они побывали в твоих руках - нет. А почему мне прислали карандаш? Я, правда, сказал этому типу, джентльмену из Лас-Вегаса: если хотят убрать кого-то, предупреждать не обязательно. Он, кстати, пришел с "вудсменом" 22-го калибра; пришлось убедить его, что лучше спрятать эту штуковину. И он послушался. А потом стал совать мне в лицо деньги, чтобы я сказал ему, где ты прячешься...
– Не понимаю, о чем это ты.
– Сейчас поймешь. Смотри: один малый с Ист-Сайда начинает дружить с гангстерами. Крутится в банде, но до конца не портится, потому пытается свалить. Переезжает в наши края, меняет имя, находит себе какую-то мелкую работенку и живет себе тихонько в меблирашке. Но кто-то из старых знакомых узнает его. И боссы, покуривая свои сигары, рассуждают: "Напрасно ты, Икки, так поступил. Ты, конечно, мелочь пузатая, но мы этого не потерпим. Это подрывает дисциплину. Отправим парочку ребят, прищучим паренька". И парочка уже готова отправиться, как вдруг боссы вспоминают, что в тех же краях обитает один детектив, который сдал властям их парня по имени Ларсен. Неплохо бы заодно и ему хвост прищемить! И посылают подставного.
– Братья Торренс - не подставные, они киллеры из первых, не раз это доказывали. Вот только теперь ошиблись.
– Они-то как раз не ошиблись, нашли настоящего Икки Россена и убрали его. А вот ты - подсадная утка. И теперь тебя ожидает арест за соучастие в убийстве. Но и это не самое грустное для тебя: твои хозяева вытащат тебя из-за решетки и сотрут в порошок. Ты провалил задание.
Его палец нажал на спусковой крючок... но я успел выстрелить раньше и выбил револьвер из его руки. Мой пистолет хоть и маленький, но в цель попадает идеально.
Он застонал и стал сосать раненый палец. Я изо всех сил ударил его в грудь; вежливое обращение с убийцами не в моем стиле. Он отлетел на несколько шагов. Я поднял с пола его пушку, потом обыскал его. Больше оружия у него не было.
– Что ты хочешь сделать со мной?
– прохныкал он.
– Я же тебе заплатил. Я тебе хорошо заплатил!
– У каждого из нас - свои проблемы. Твоя теперь - остаться в живых.
Я заломил ему руки за спину и защелкнул на них наручники, которые всегда ношу с собой. А потом вызвал полицию.
* * *
В мотеле мне пришлось задержаться на несколько дней, но я не огорчался: уж больно вкусна была форель в ресторане. А потом я вернулся в Лос-Анджелес и пригласил Энн на ужин с шампанским в ресторан "Романофф".
– Одного я не могу понять, - сказала она после третьего бокала.
– Зачем они втянули тебя в эту историю? Зачем был нужен фальшивый Икки Россен?
– Трудно сказать. Может, их боссы чувствуют себя настолько уверенно, что временами им хочется проявить чувство юмора. А может, Ларсен, который попал в газовую камеру, был более значительной фигурой, чем казался. Если так, то меня вполне могли поставить на очередь еще тогда...
– Но зачем было столько тянуть?
– спросила Энн.
– Они могли бы сразу с тобой разделаться.
– Они могут позволить себе подождать. Кто их торопит? Меня-то беспокоит другое, - деньги, эти грязные пять тысяч. Что с ними делать?
– Не будь чистоплюем. Ты заработал эти деньги, рискуя жизнью. Теперь можешь вложить их в акции какой-нибудь страховой компании, вот и отмоешь.
– Хорошо, а теперь ты мне скажи - почему они нажали на газ?
– Ты себя недооцениваешь. Почему не допустить, что на газ нажал этот фальшивый Икки Россен? Судя по всему, он из тех, кто ничего без выкрутасов не делает.
– Если так, и он действовал по собственной инициативе, хозяева хорошенько его отблагодарят...
– ...если раньше этого не сделает окружной прокурор. Впрочем, мне все равно, что с ним будет. Налей, пожалуйста, еще шампанского...
* * *
"Икки", прижатый к стене, назвал на допросе имена убийц, братьев Торренс, - а еще раньше их имена назвал я. Но найти их не удалось; домой они не вернулись. А доказать сговор, имея лишь одного подозреваемого, практически невозможно. Его не могли судить даже как непрямого соучастника. Не было никаких доказательств, что он знал об убийстве настоящего Икки. И его просто выпустили на волю, отдав на суд "друзей".
Где он теперь? Чутье подсказывает мне: его нет нигде.
Энн Райордэн была рада, что все кончилось и мне теперь ничто не угрожает. Впрочем, в моей профессии слово "безопасность" употребляется редко.