Карамель

Annotation

В школьных учебниках пишут о том, что Землю погубила химическая катастрофа: леса вырублены, источники воды высушены. Единственный живой угол мира будущего — небольшой город, который река разделяет крестом на четыре района. Люди живут поверх старых зданий и построек, автомобили способны передвигаться по воздуху, а всем детям дают странные имена.

Но неужели никто не живет внизу — над вредными испарениями? А что если этот город — не единственное обитаемое, избитое людьми, место на всей Земле?

«Мы — ваши Создатели», — утверждает главная героиня романа Карамель — сладкая и тягучая, увязнувшая в грязи мегаполиса; и именно ей выпадает участь провести читателей по Новому Миру — миру будущего.

На обложке фотография Казанцева Алексея.

Кристина Тарасова

День Первый

День Второй

День Третий

День Четвертый

День Пятый

День Шестой

День Седьмой

День Восьмой

День Девятый

Эпилог

Кристина Тарасова

Карамель

День Первый

— Мы ваши Создатели!

Вторит голос, и я вижу перед собой воду. Не понимаю, что происходит… Я тону?

— Мы будущее этого мира!

Глубоко вдыхаю — пара секунд — и замираю — пара секунд.

— И если вы живете…

Вода наполняет легкие как сосуд, но чья-то дрогнувшая рука не останавливается, и жидкость льется через край, ощипывает меня и давит.

— … дышите нашим воздухом…

Барахтаюсь и пытаюсь всплыть, вскидываю руками кверху, но не могу более двигаться.

— … едите нашу пищу…

Я хочу закричать.

— … смотрите на наше небо…

Кричу!

— … знайте! без нас не было бы и вас.

Дыхание перехватывает: ощущаю, как ледяная жидкость растекается внутри меня, обволакивает органы и удушливо стискивает их в своих объятиях.

— Вы наши подчиненные, а мы Боги!

Все тело обливается жаром. Я чувствую, что вот-вот — и вспыхну; загорюсь, как спичка, которую в следующий миг потушат и избавятся от нее.

— Восхваляйте же своих Создателей!

Я резко открываю глаза.

Помню, что тонула; вода была ледяной, но все тело жгло — у меня не получается это объяснить.

Я поворачиваюсь к экрану, что висит напротив главного здания комитета управляющих — те всегда включают новости во время школьных перерывов, чтобы ни один ребенок Нового Мира не забыл, благодаря кому он все еще на поверхности.

— Звучит как реклама, — с явным недовольством подмечает Ирис.

— Это и есть реклама, — прерываю ее болтовню я. — Все в этом мире реклама, моя дорогая.

Она сидит напротив меня и пялится своими безжизненными глазами на экран, острые зрачки прыгают с одной вывески на другую, с одного заголовка на другой, но ничего в ее голове не откладывается, посему у меня попросту нет желания разговаривать с подругой.

Она поворачивается ко мне и мягко улыбается, хотя я вижу еще большее недовольство в ее хищном взгляде. Кончик носа как птичий клюв услужливо приопущен, но дуги черных бровей сведены от сосредоточения. Ирис может долго выжидать свою добычу, пока та не начнет биться в предсмертных конвульсиях и не подохнет. Она получала удовольствие от длительной борьбы без прямого участия в ней.

Но я не ее добыча.

— Может, сегодня на Золотое Кольцо? — непринужденно спрашиваю я.

К нам подходит служащий. Он кладет напротив меня тарелку со стейком, а потом взволнованно смотрит на Ирис и еле-еле выдает:

— Простите… — шепчет он, запинаясь, — кажется, мы не можем выполнить ваш заказ.

Мой вопрос остается без ответа, а подруга вспыхивает за секунду — это видно по диким глазам, хищность в которых сменяется на ярость.

Ирис — девочка красивая, но по моим меркам в ней замечалось уродство, какое присуще только низшим людям, однако никто не мог ей ничего сказать в лицо, ровно так же, как и мне.

Все эти люди до безумия просты. Я видела их насквозь, поэтому старалась не смотреть по сторонам.

— Повтори, — рычит она на служащего, который опускает голову и пялится в пол. — Повтори!

Ирис встает, хотя, я думаю, ей бы было предпочтительней швырнуть бокалом со стола в этого недоумка, а вечером нажаловаться папочке. В конечно итоге парень до завтрашнего утра не дотянул бы.

— Кальмары на кухне закончились, мисс…

— Закрой рот, — шипит Ирис — тихо, но властно — и осматривает соседние столы. — Я не хочу, чтобы ты называл мое имя. Не смей осквернять мою фамилию и фамилию моей семьи.

Служащий покорно кивает и переступает с ноги на ногу.

— А теперь скажи, — продолжает девушка, — почему у других я вижу принесенные заказы, а моего нет?

Она растягивает слова, будто разговаривает с необразованным маленьким мальчишкой, кончик ее языка — как у змеи — раздвоенный и прыскающий ядом, ударяется о зубы. Никто из присутствующих не обращает внимания на ругань — им дела нет. Подобные стычки происходят каждодневно, а люди — они такие — они сосредоточены исключительно на своей персоне.

Служащий поднимает глаза и выговаривает с заминкой:

— Вы попросили кальмаров, мисс… Но на фабрике остались только молодые особи. Они не могут нести потомство.

— Мне плевать на проблемы с кухней, с фабриками и на все это, — медленно, дробью отчеканивает девушка. — Я сделала заказ, и я хочу получить его.

— Пошел прочь, — шепчу я, служащий нервно оглядывается на меня, кланяется и испаряется.

— Я не закончила, — обиженно кидает Ирис и садится за стол.

— Промывать парню мозги? — добавляю я. — Ты слышала его: запарка на кухне.