Кара
Шрифт:
Геобиологическая сеть связана и с космическим излучением. Проходя через ионосферу, в результате взаимодействия с геомагнитным полем земли оно, как видно, претерпевает изменение и проходит сквозь атмосферу не сплошным потоком, а в виде полос.
Особенно сильное влияние на живые организмы оказывают места пересечения — узлы — геобиологической сети. Существует предположение, что они поляризованы и порождают два вида эманации — положительную и отрицательную, по-разному влияющую на человека.
С древнейших времен люди осознали важность своего местонахождения и устанавливали границы владений (полей, селений, святилищ) с помощью геомантии, то есть искусства прорицания по земле. Так вот, уже тогда влиянию подземных потоков придавалась огромная роль, и святилища всегда строились в местах их пересечения. Мегалитические кольца и ряды камней располагались точно над сложной системой водных артерий, а под алтарями древних язычников обязательно находились пересечения подземных течений.
Открытие Гурвичем слабой митогенетической эманации, представляющей собой свечение биологических объектов в ультрафиолетовой области, позволило осмыслить проблему геопатогенных зон в несколько другом аспекте. По-видимому, геобиологическое влияние Земли определяется наличием организованного сложным образом электромагнитного поля крайне слабой напряженности, суть информационного. Оно биологически активно и особым образом влияет на человеческий организм.
Нетрадиционное же, уходящее корнями в практику древнеиндийских, халдейских и египетских жрецов знание рассматривало биосферу Земли или Планетного Гения как живой организм и в соответствии с этим полагало, что существует сто двадцать основных форм физического существования людей. Считалось, что для определения самой энергетически эффективной для данного человека точки он должен был обследовать геобиологическую сеть с площадью ячеек примерно семьдесят тысяч квадратных километров. Однако, кроме того, существует еще и время силы — это места пересечения Земли с энергетическими зонами Солнечного и Галактического Гениев.
«Нет уж, мистика на голодный желудок — это не для меня. — Игоря Васильевича сразу же резко потянуло на физический план, и хотя напечатанного оставалось еще до черта, он поднялся с кресла. — Интересно, борщ не остыл еще — с чесночком и толченым салом?»
В отличие от желудка истина могла и подождать.
Глава двадцать первая
— Себе оставь, пригодится. — Ксения Тихоновна Савельева, давно уже махнувшая неизящную кликуху Крыса на вполне цивильное погоняло Петрова, осчастливила топчилу червонцем и элегантно вылезла из расписухи.
Стоял погожий летний вечер, в скверике на цветках сирени жужжали пчелы. От нагретого тротуара пахло асфальтом и суетой.
На воротах сегодня торчал дядя Вова — строгий взгляд, благородная седина над ушами, не то полковник, не то капраз в отставке. При виде Савельевой, вроде бы честь отдав даже, моментально дверь распахнул мол, милости просим. А ведь было время, когда и поревом крестил, и насчет бабок напрягал, сволочь лампасная.
Чувствуя, что на нее обращают внимание, Ксения Тихоновна остановилась перед зеркалом. Поправляя прическу, она быстро глянула по сторонам. Что-то громко лопоча по-своему, из автобуса кучно выгружались узкопленочные, скорее всего лямло, у мимозы порядка побольше, около киоска с сувенирами пара черноголовых фирмачей — френги или макаронники — вяло мацали русских матрешек, а затаившись на диване в углу холла, взирал на эту суету старший лейтенант Коновалов — что, гнида ментовская, усох насчет приставки?
«Покатит, вывеска клевая». — Савельева оторвалась от зеркала и хорошо поставленной походкой, от бедра, вальяжно двинулась в направлении ресторана. Прикинута она была в английский светло-голубой костюм, строгий, правда, только с первого взгляда. Обтягивающая юбка красноречиво намекала, что прикрываемые ею ноги красивы и длинны, а кружевная блузка под изящным пиджачком нисколько не скрывала полного отсутствия бюстгальтера. Таков уж у Ксении Тихоновны был стиль — развратно-академический: это пусть сявки таскают черные чулки в крупную сетку и прозрачные марлевки на голое тело, а солидным мужчинам больше нравятся женщины загадочные и с первого взгляда неприступные.
Народу в заведении было достаточно. Сновали между столами халдеи, на сцене уже лабали, однако было пока не до танцев — интуристы с увлечением ужинали. Хрустели жареной осетринкой, ели блинчики с черной икрой, наваливались на буженину, поросенка с гречневой кашей жрали и умилялись — а ведь и в самом деле хорошо в стране советской жить!
Окинув взглядом жующую толпу, Савельева привычно двинулась проходом. Вывернувшийся неизвестно откуда мэтр Андрей Владимирович — бухарик, взяточник, по морде видно, что стукло комитетское, — изящно склонил плешивый пробор:
— Выглядишь, Ксюша, очаровательно. Вон там, в углу.
Сверкнув бриллиантами в ушах, она повернула голову и невольно вздрогнула: за столом сидел в одиночестве здоровенный черный болт. Запивая мясо холодненьким «Каберне», он с аппетитом поедал шашлык по-карски.
— Приятного аппетита. — Мэтр как-то странно посмотрел на негра и, отодвинув стул, оглянулся на Савельеву: — Прошу вас, сейчас пришлю официанта.
— Спасибо. — Ксения Тихоновна уселась и, взявшись ухоженными пальчиками за меню, белозубо сотрапезнику улыбнулась: — Извините, вы случайно салат из крабов не заказывали — съедобный?
— Очень вкусный. — Кожа у негра была цвета переспевшей сливы, лилово-фиолетовая, а по-русски он изъяснялся вполне сносно, густым басом. — Вы во всем так осторожны?
— Как говорил Омар Хайям, не ешь что попало и не люби кого попало. — Савельева сделала смешную гримаску и скомандовала подскочившему халдею: — Салат, крылышко цыпленка и маслины, только чтобы непременно были черные испанские. И томатного сока отожмите в большой фужер.
Официант отчалил, а негр, потягивая свое «Каберне», посмотрел на Ксению Тихоновну заинтересованно:
— Вы активистка общества трезвости?
Он прибыл явно из той части Африки, где строить коммунизм не собирались: костюм на нем был дорогой, блестели алмазами запонки, а в перстне багровыми сполохами отливали рубины.
— Отчего же? — Савельева отпила маленький глоток томатного сока и, изящно промокнув губы салфеткой, занялась салатом. — Был бы повод достойный.
— Тогда давайте за знакомство. — Негр явно обрадовался и осторожно налил «Каберне» в чистый бокал. — Отличное вино, говорят, очень хорошо при радиации. Меня зовут Алсений.