Чтение онлайн

Судя по маминому взгляду, прикол пришелся ей не по вкусу.

– Что за глупости!

Ой, ну начинается.

– Мам, я пошутила.

Но Кару небесную уже было не остановить. Отдать должное, она все-таки сумела разлить чай по чашкам, не проронив ни капли мимо. Несмотря на то, что всю дорогу продолжала возбужденно бухтеть о моем невежестве.

– Как только язык повернулся, – не унималась мама. – И это после всего, что я сделала ради твоего появления на свет!

О да. Эта история требует отдельного внимания. Постараюсь опустить неинтересные подробности о высчитывании подходящего дня цикла и подборе наиболее благоприятного времени для зачатия девочки по лунному календарю.

Итак, родительские сердечные дела быстро набирали обороты. Через полгода после первого свидания мама уже и думать забыла, что мечтала выйти замуж за айна. И вспомнила об этом, только когда папа сделал ей предложение. Мама впала в депрессию. Она не знала, как быть: пустить псу под хвост свою родословную и сказать папе заветное «да» или сидеть в девках до седых волос в ожидании рыцаря своей народности. Не думала мама, что косолапые предки подложат ей такую свинью. Вот и стала молить их о том, чтобы дали ей знак, как лучше поступить. Они и дали.

Папа томился в неведении, пока мама лопатила библиотеку в поисках решения своей дилеммы. Ее осенило после прочтения пыльного сборника мистических рассказов об айнах. Согласно этому эталонному «научному» изданию, мамина кровь считалась более сильной, чем папина. А значит, их совместный ребенок должен был уродиться айном. Однако для стопроцентной гарантии требовалось соблюсти несколько условий. Куда ж без них. Как и обещала, опускаю неинтересные подробности и останавливаюсь на самом диком: зачатие должно было произойти в месте проведения айнских колдовских обрядов. И место это, согласно маминому чушесборнику, располагалось на приличном расстоянии от Сахалина.

Добраться до бухты Кратерной на острове Янкича было не так-то просто. Остров необитаем, так что ни о каком общественном транспорте не было и речи. Уж не знаю, как сейчас, но тогда туристов на остров попросту не пускали: боялись, что те нанесут непоправимый ущерб уникальной экосистеме бухты. Зная наших туристов, не зря боялись. В общем, решила мама устроить папе проверку на вшивость. Заявила, что даст ему ответ в определенный день на этом самом острове. Так что в его интересах было извернуться и придумать, как им туда добраться. В противном случае мама грозилась бросить папу (если я правильно расшифровала ее каракули в дневнике).

Этот вопрос папа решил в два счета. Стоило ему заикнуться на работе о желании провести двухдневную экспедицию по забору и анализу грунта с острова Янкича, как руководство быстренько подсуетилось: ему выделили яхту, необходимое оборудование и снаряжение. Никого не волновало, что по образованию папа был далек от геологии и что прав на управление яхтой у него не было. А все благодаря тому, что в его дипломе красовалась заветная надпись «г. Москва». Да, выходцы из столицы всегда пользовались в Охе особым почетом. Не переживай, Бессмертный, ты станешь первым исключением из этого правила. Мы об этом позаботимся.

Родители всегда с теплотой вспоминали об этом путешествии, несмотря на то, что папа налетел на камни у самого входа в бухту и чуть не укокошил яхту. Еще бы. Красота там, говорят, невероятная. Так что губа у мамы не дура. И, конечно, самым приятным бонусом стало мое появление на свет через девять месяцев.

Окрыленная мама планировала растить меня в айнских традициях. Слава богу, вмешался папа. Иначе ходила бы я без имени до шести лет (так айны защищали детей от злых духов), а потом меня окрестили бы какой-нибудь очередной Карой. Мама долго дулась на папу, но в конце концов согласилась с ним.

– В нашей жизни начинается непростой период. – Мама поудобнее уселась на стул и обхватила чашку с горячим чаем обеими руками.

– Как будто он когда-то заканчивался, – огрызнулся дешевый коньяк. Гран мерси, Егорик.

– Лида, я не шучу, – мама нахмурилась, а ей это совсем не шло. – Папу сегодня уволили с работы.

Хуже не придумаешь. Занавес.

– Почему?

– Оптимизация производства. Попал под сокращение.

– Конечно, на фига сотрудникам соблюдать правила безопасности. На нефтяной-то скважине.

– Лида, угомонись. И так тошно.

– Ну а что это за оптимизация такая? Или папин начальник считает, что нет на свете работы безопасней, чем добыча нефти?!

– Начальника тоже уволили. Оставили только одного папиного подчиненного. Стоит он дешевле, а толку от него якобы будет столько же.

– Ага, до первой аварии.

Мама укоризненно взглянула на меня, но спорить не стала. Конечно, какой смысл спорить с прописными истинами. Экономия на безопасности никогда не заканчивалась ничем хорошим. И мама знала об этом не понаслышке.

Полный отстой. Мы всегда жили только на папину зарплату. Мама, конечно, тоже работала, но на ее копеечные библиотечные выплаты можно было разве что туалетной бумагой на месяц затариться. Перспектива не ахти. А зная папину тревожную натуру, можно было не сомневаться: сегодняшний приступ был лишь вершиной айсберга.

Его не просто турнули с работы. Его лишили возможности нормального существования в Охе. Предприятие-то градообразующее. И теперь папе светила разве что вакансия дворника или, при хорошем раскладе, продавца. Хотя какой из него продавец. Вот тебе и красный диплом.

– Без твоего дара папе пришлось бы совсем худо. – Мама потрепала меня по голове. Как домашнего пса, послушно выполнившего команду.

На самом деле я так не думала. Зато так думал все еще не выветрившийся Егориковский коньяк. Выпила с гулькин нос, а эффекта на полдня. Возьмем на заметку.

Насчет «дара» мама, конечно, погорячилась. Так она называла мою способность рисовать сны. Не те сны, что уже приснились, а те, что обязательно приснятся, как только я увековечу их на бумаге. Эту странность мама заметила, когда мне исполнилось четыре годика. Я очень хорошо рисовала, а свои творения любила складывать маме под подушку. Когда маме в очередной раз приснилось ровно то, что было изображено на рисунке, она решила провести эксперимент: попросила меня нарисовать ночь, перевернувшую ее жизнь с ног на голову. Ту самую ночь, когда случилось землетрясение в Нефтегорске. Мама показала мне фотографии этого места и впервые рассказала о том, что тогда произошло. На следующий день она проснулась в холодном поту. Немудрено, ведь ей пришлось заново пережить трагедию. С одним маленьким, но очень важным дополнением: во сне мама успела сказать родителям, как сильно их любила.