Чтение онлайн

– Ну, Магдалена, дорогая, не ворчи. Ларин – порождение московского света, он дамский любимец и дамский угодник, это его способ существования. А Сашенька, как объект, более привлекательна, чем мы с тобой. Так что естественно, он будет крутиться около нее. Дитя мое, – Юлия Казимировна обратилась к Сашеньке, – не принимай его всерьез и развлекайся, ни на что большее он и не рассчитывает, поверь мне.

Давая стол простой и мудрый совет, графиня Сотникова даже представить себе не могла, насколько она ошибалась. Роман Ларин рассчитывал на большее, много большее. Проанализировав свой утренний визит, он пришел к выводу, что был слишком напорист и, наверное, напугал эту деревенскую барышню. Ладно, завтра он явит ей другого Романа – задумчивого, чуткого, пожалуй неплохо будет добавить немного мечтательности… Наедине поговорить им, конечно, не дадут, тетушки охраняют девицу не хуже драконов. Значит надо привезти с собой побольше народа – во время шумного общего разговора всегда можно выбрать возможность шепнуть на ушко девице пару любезностей.

А перед этим попросить Софью устроить пикник и пусть она уговорит старух отпустить Сашеньку. Черт, времени мало. Завтра надо очаровать девицу, а послезавтра, на пикнике, отвести в сторонку и сделать предложение. Пожалуй, завтра следует быть более сдержанным и томным, побольше нежных взглядов и случайных прикосновений. На пикник лучше заехать за ней всей компанией. Сначала держаться в тени, потом, постепенно, начать разговоры о сердечных муках…

Устроить так, чтобы остаться наедине, Софья поможет, ей только стоит намекнуть, и уже тогда только, словно не в силах больше сдерживаться, страстное объяснение… Пыла побольше, даже если испугается, это только на пользу – заговорить, запутать, заморочить ей голову, тут же, не снижая темпа, предложение…

Ха, абсолютно никаких причин, чтобы этому плану не сработать! Он отправился к Софье, заручиться ее поддержкой.

Планы Романа воплощались в жизнь с изумительной четкостью. Шумная компания, ввалившаяся в дом ближе к вечеру была принята с искренним радушием. Софья, в восторге от своей роли, выжидала момент, когда удобно будет устроить Ларину разговор с Сашенькой, а пока с упоением делилась новостями, которых она всегда знала почему-то раньше всех.

– Да, а вы знаете, что Николай Горшенин уезжает? У его отца есть деловые интересы в Германии и он давно хотел, чтобы Николай туда поехал, а тот все оттягивал, – Софья многозначительно стрельнула глазками в сторону порозовевшей Сашеньки. – Но два дня назад, отец категорически потребовал его отъезда. Говорят, был страшный скандал, и в конце концов, Николай сдался. Вчера он уже уехал в Москву, даже ни одного прощального визита не сделал! Честно говоря, от него я такой невежливости не ожидала. Хотя, может он просто был расстроен необходимостью ехать? В общем, в Москве он задержится всего на несколько дней, а потом на поезд и в Берлин! Он там останется на полгода, а может и больше.

Новость удостоилась шумного обсуждения. Под общий гомон Роман подошел к Софье и спросил:

– Мне показалось, что, судя по тому, как было подано это известие, у вас есть основания считать его особо интересным для мадмуазель Александры?

– О, да! Но только интерес и ничего больше. Николай стал ухаживать за ней с первого дня знакомства. Я думаю, что он даже был бы не прочь жениться на Александре, так что если бы с ее стороны было хоть малейший намек на ответное чувство, то сейчас она уже паковала бы вещи для поездки в Германию.

– Даже так? – Роман был неприятно удивлен и весьма озабочен вновь открывшимися обстоятельствами. Девица-то оказывается из разборчивых, и вовсе не стремится вырваться из под опеки. Дело может оказаться сложнее, чем задумывалось. – Послушайте, Софья, а какие отношения у нее с Дмитрием?

– Честно говоря, не знаю… Александра слушается его абсолютно, я бы так не смогла. А он относится к ней как-то непонятно: заботится и опекает даже не как отец, а как… дедушка. Вы таких наверняка видели – все молодые люди рядом с обожаемой внучкой сплошь болваны или мерзавцы и ни один, естественно, ее не достоин. А сам Дмитрий… не знаю. Скажем так, если он собирался начать за ней ухаживать, то у него было время, чтобы хоть как-то обозначить свои намерения.

– Софья, вы ангел, вы бесценное сокровище! – Ларин восхищался девушкой, а сам хмурил брови. Значит в планах следовало учитывать и возможное вмешательство Сотникова. Черт побери, надо подготовить запасной вариант. Так или иначе, не позже, чем послезавтра ему необходимо жениться на мадмуазель Александре Тулешовой. Роман заметил, что Софья ожидающая продолжения комплимента, с недоумением смотрит на него и тут же придал лицу необходимое восторженное выражение, – Виктору несказанно повезло!

– Вот и я ему то же самое постоянно говорю, – снисходительно улыбнулась девушка и, словно лебедь, поплыла в сторону Сашеньки.

– Дорогая, а вы знаете, что мы с Виктором опять помирились, теперь уже навсегда? – она отвела подругу в уголок, чтобы устроившись на маленьком диванчике, подробно посвятить ее во все подробности.

Сашенька слушала с непритворным интересом, описания бурных ссор и не менее бурных примирений Софьи с женихом занимали ее ничуть не меньше сентиментальных французских романов. (Последнее время она почувствовала вкус именно к такому чтению и мать Анастасии, княгиня Рощицкая, выписывавшая из столицы все новинки, исправно снабжала ее книгами из своей богатой библиотеки.) Больше всего, Сашеньку удивляло, как это Софья – взбалмошная, капризная, привыкшая всегда и во всем быть абсолютно правой – умеет, тем не менее, оставаться всегда милой и привлекательной. Не только Виктор не замечал столь серьезных, особенно для будущей семейной жизни, недостатков характера своей невесты. Большинство знакомых воспринимали эти дурные черты, как, всего лишь, забавные особенности барышни, а ее укоренившейся привычке всегда настаивать на своем, потакали, как безобидной прихоти хорошенькой барышни. Виктор баловал ее, казалось, с особенным удовольствием, но даже всей его покладистости не хватало, чтобы сохранять мир.

Поводом для последней ссоры послужил букет. Оказывается Софья несколько дней назад обмолвилась, что «с детства обожает полевые цветы».

– Скромные цветочки – ромашки, лютики, еще синенькие такие, высокие колокольчики… ну вы поняли про что я говорю, Александра?

Сашенька кивнула.

– Естественно, после такого признания я вправе была ожидать, что на следующее утро на мою подушку ляжет букетик хотя бы из одних ромашек, я не требую слишком многого, не так ли, дорогая?

На этот раз Сашенька кивнула чуть менее уверенно. Сама она не привыкла к тому, чтобы ее желания, тем более такие, лишь наполовину высказанные, немедленно выполнялись. С другой стороны – букетик ромашек – это действительно нельзя считать неумеренностью.

– И что же я обнаружила поутру? – голос Софьи возмущенно зазвенел. – Банальные розы! Словно он меня и не слушал вовсе!

– Розы, это тоже вовсе неплохо, – робко заступилась за Виктора Сашенька. – У Рязанцевых великолепные сорта. Я сама слышала разговор, что их садовника…

– Ах, Александра, да разве я об этом! – перебила ее Софья. – Розы были великолепны, разумеется! Знаете, такие бледно-бледно розовые, почти прозрачные лепестки, но на что они мне? Я ведь хотела ромашек! Представляете, дорогая, перевитый ленточкой букетик полевых ромашек, таких обворожительно-мелких, с еще влажными лепестками!

– Отчего влажных? – спросила Сашенька и тут же почувствовала себя дурочкой, так взглянула на нее Софья.

– От росы, – слегка раздраженно пояснила она. – Мне казалось, я так ясно все объяснила. Имелось в виду, разумеется, что рано утром Виктор сам отправится в поле и соберет букет, нежно шепча мое имя и целуя каждый цветочек, в неверной надежде, что этих же лепестков коснутся потом и мои губы! А что я получила вместо этого? Банальные розы, срезанные садовником по указанию барина! Боже, неужели в этом мире вовсе не осталось людей, сохранивших в себе хоть каплю романтичности?!