Чтение онлайн

— Я ничего не знаю о ней. Не уверена, что даже говорила с ней раньше. Она — одна из тех девушек, которых я здесь встречаю часто. Но помню я ее смутно. Это все.

— И вы ничего не скажете о ней, что помогло бы нам?

— Я не могу понять, почему кому-то понадобилось убить ее, — сказала мисс Брэвис. — Мне кажется, что с нею — надеюсь, вы меня понимаете, этого не должно было случиться. Я могу лишь предполагать, что тот факт, что ей отводилась роль жертвы, мог, вероятно, вызвать у какой-нибудь неуравновешенной личности желание сделать из нее жертву настоящую. Но даже это звучит очень неестественно и глупо.

Блэнд вздохнул.

— Ну, хорошо, теперь, пожалуй, следует поговорить с ее матерью.

Миссис Таккер была худощавая женщина с продолговатым лицом, светлыми обвисшими волосами и острым носом. Ее глаза покраснели от слез, но она уже овладела собой и могла отвечать на вопросы инспектора.

— Разве это справедливо, — пожаловалась она. — О таком можно прочитать только в газетах, а вот случилось же с нашей Марлен…

— Примите мое искреннее соболезнование, — сказал инспектор мягко. — Я хотел бы попросить вас напрячь свою память и вспомнить, не было ли у девушки врагов, которые хотели бы причинить ей зло.

— Я уже думала об этом, — ответила миссис Таккер, внезапно всхлипнув. — Думала, думала и ничего не придумала. Иногда, бывало, нагрубит учителю в школе или поссорится с такими же девчонками или мальчишками, как и сама, но ничего серьезного не было. На нее никто не жаловался, и никто не желал зла.

— А сама она никогда не рассказывала вам о каких-нибудь своих врагах?

— Марлен часто говорила глупости, но ничего подобного не говорила. На уме у нее была косметика и прически. Вы ведь знаете, какие девчонки. Она говорила, что хочет красить губы. Отец убеждал ее, что она еще слишком молода. То же самое говорила и я. Но когда у нее появлялись деньги, она покупала духи и губную помаду и прятала их.

Блэнд кивнул. Ничего он не добился. Подросток, глупая девчонка, мечтающая о чарах и кинозвездах. Таких, как Марлен, — тысячи.

— Что теперь скажет отец, — вздохнула миссис Таккер. — Он вот-вот должен прийти сюда. Хотел развлечься. Он большой любитель метания по кокосовым орехам. — Она вдруг не выдержала и зарыдала.

— Это все они, эти иностранцы из гостиницы, — говорила она, всхлипывая. — А какие на них рубашки! Вы не поверите — с загорающими девушками в этих… бикини, как они их называют. И сами они все загорают здесь. То и дело встречаются везде вовсе без рубашек. Это к добру не приводит. Вот что я скажу!

Все еще всхлипывая, она в сопровождении констебля Хоскинса вышла из комнаты.

Блэнд снова услышал удобный и, вероятно, давно вынесенный приговор: во всех трагических событиях виноваты иностранцы…

— Ну и язык! — сказал Хоскинс, когда вернулся. — Пилит мужа, ворчит на старого отца и, наверное, не раз брала в оборот девчонку, а теперь мучается. А что девчонкам? С них, как с гуся вода.

Инспектор Блэнд прервал общие рассуждения Хоскинса и приказал позвать миссис Оливер.

Увидев ее, он слегка оторопел. Он не ожидал такого пурпурного великолепия и в таком эмоциональном возбуждении.

— Я чувствую себя ужасно, — заявила миссис Оливер, опускаясь в кресло, словно глыба пурпурного желе. — Ужасно! — добавила она таким тоном, как если бы это слово состояло из одних лишь заглавных букв.

Инспектор произнес какие-то неясные звуки, а миссис Оливер продолжала:

— Потому что, понимаете, это мое убийство. Я его придумала!

Инспектор Блэнд еще не успел оправиться от замешательства и потому подумал, что миссис Оливер обвиняет в преступлении себя.

— Не представляю, почему мне взбрело в голову сделать жертвой жену югославского ученого, — с остервенением вонзив пальцы в свою сложную прическу, сокрушалась миссис Оливер. Она словно опьянела. — Ослица я. С таким же успехом жертвой можно было бы сделать, скажем, человека, выдававшего себя за младшего садовника. И до убийства не дошло бы, потому что в конце концов большинство мужчин могут постоять за себя. А если не могут, то им следовало бы уметь это делать. Да и у меня было бы меньше забот. Если убивают мужчину, никому нет до этого дела. Кроме, конечно, жены, любовницы, детей или им подобных.

У инспектора стало появляться недоброе подозрение к миссис Оливер. Этому способствовало еще и то, что до него доносился слабый запах коньяка. По настоянию Эркюля Пуаро миссис Оливер действительно выпила рюмочку этого «наилучшего лекарства от шока», когда они вернулись в дом.

— Я не сумасшедшая и не пьяна, — говорила она, интуитивно угадывая его мысли. — Хотя тот человек и другие утверждают, что я пью, как рыба. Вы, вероятно, тоже так думаете.

— Какой человек? — обалдело спросил инспектор, переключая свое внимание с неожиданно введенного в драму младшего садовника на новую неизвестную личность.

— С веснушками и йоркширским акцентом, — пояснила миссис Оливер, — но, как я вам уже сказала, я не пьяна и не сумасшедшая. Я всего лишь обескуражена. Совершенно обескуражена, — повторила она раздельно.

— Конечно, мадам, это очень прискорбный случай.

— И что самое ужасное, — сказала миссис Оливер, — так это то, что она хотела быть жертвой сексуального маньяка. И, по-видимому, она ею стала.

— Это предположение не подтверждается.

— Не подтверждается? Слава богу хоть за это! — вздохнула миссис Оливер. — Но если убийца не был маньяк, кому понадобилось убивать ее, инспектор?

— Я надеялся, что вы сможете помочь мне разобраться в этом деле…

Инспектор не сомневался в том, что миссис Оливер в какой-то степени повлияла на трагический момент событий.

— Я не могу помочь вам, — запротестовала миссис Оливэр. — Я не представляю себе, кто бы мог это сделать. Представить я, конечно, могу… Я все могу представить. В этом для вас вся трудность. Я могу представить хоть сию минуту. Все мои версии прозвучали бы вполне убедительно и тем не менее все они были бы неверны. Она могла быть убита человеком, у которого страсть убивать девочек (но это слишком примитивно), во всяком случае, очень многие думают, что на празднестве был человек, который намеревался убить девочку. А как он мог узнать, что Марлен была в лодочном домике? Она могла знать тайну какой-нибудь влюбленной пары; или видела, как кто-то закапывал ночью труп; или узнала кого-то, кто скрывал свою личность. А может быть, она знала тайну клада, спрятанного во время войны, или видела из окна лодочного домика, как человек из моторной лодки, возможно, утопил кого-нибудь в реке. Может быть, к ней в руки случайно попало очень важное закодированное сообщение, о котором она не имела никакого понятия…