Капитан
Шрифт:
— Андрей Андреевич, передай оперативному: катер за штабом посылать не надо. Не будем терять времени, Идем к МПК с экипажем.
— Есть, товарищ адмирал! Старший помощник, объясните личному составу задачу!
Старпом рванулся к звонкам, и сигналы тревоги заполнили все отсеки. Собственно говоря, этого можно было и не делать, так как все еще стояли по готовности номер один, какая объявляется при прохождении узкостей. Командир вернулся в рубку:
— Лево на борт! Левая машина — стоп, правая — полный вперед!..
Старпом четко, со звенящими интонациями в голосе кратко проинформировал экипаж по трансляции:
— Товарищи, идем оказывать помощь экипажу малого противолодочного корабля.
Развернулись и пошли полным ходом. За это время успели узнать подробности: у МПК заглох двигатель, противолодочники стали на якоря, но один из них сорвало, второй едва удерживает, и корабль сносит на скалы.
На выходе из бухты нас догнал спасатель. Окончательно поверили, что все серьезно: сначала думалось, что идем на учения.
Ветер усилился. Вышли в море при тридцати метрах в секунду. Снег с дождем и вой ветра. Через полчаса увидели МПК. Ветер не ослабевал. А тут еще темнота. Врубили все прожектора. Раскачивало так, что на ГКП зашкаливало кренометр. Это наша-то махина! А каково им на «малыше»?! Вот уж вправду — швыряет как щепку.
— Ну, что ж, начнем работу, — сказал командир. — Подходить будем кормой.
И затем уже в микрофон:
— Ютовым на ют! Баковым собраться в коридоре офицерской кают-компании! Помощнику командира Вересову возглавить спасательную операцию! Старшему лейтенанту Володину приготовить девять человек из баковых и возглавить высадку на МПК!
И, выключив микрофон, добавил:
— Дело может и до этого дойти…
И опять в микрофон:
— Командиру БЧ-два подготовить линемет к работе! Следить за расстоянием от МПК до берега!
И опять будничным голосом без микрофона старпому:
— Иван Степанович, работай со спасателем. Главная задача — чтобы они нам не мешали.
Несколько минут томительного молчаливого сближения с «малышом» — так уж окрестили спасательный корабль — и пошли доклады:
— Товарищ командир, ютовые на юте, бросательные, проводники и буксир — приготовлены! Линемет к работе готов!
Это помощник. И тут же Володин:
— Баковые на месте! Со мной пойдут мичман Сапин и восемь моряков!
Мичман Сапин — главный боцман. Худой, высокий, с негромким голосом. Но те, кому положено, слышат его хорошо. Быстр и точен в движениях. Любит море и знает корабль. К морякам относится взыскательно и с уважением. Невозмутимый человек. Выходил из себя только в разговорах с Хамичевым, которого ненавидел, считая нахалом и бездельником.
— Ну что ж, Володин и Сапин — это надежно, — отозвался старпом.
Капитан 2-го ранга Соловьев согласно кивнул.
— Товарищ командир! — в голосе старшего лейтенанта Крылова, командира БЧ-4, тревожные нотки. Это довольно необычно, потому что за весь поход Крылова мало кто слышал и видел, разве что на вахте. К его молчанию привыкли. Главное, что весь поход связь работала бесперебойно. Иначе у Крылова и не могло быть, ибо любит он на свете три вещи: службу, жену и себя. Он — притча во языцех у старпома на всех совещаниях. Моргун систематически распекает командира БЧ-4 за невнимание к приборкам, к внешнему виду радиотелеграфистов, к порядку в кубрике. Но ни разу за весь поход никто не сделал ни одного замечания за плохую связь. Не было и не могло быть такого. Кроме прочего, Крылов занимается йогой. Вывести его из равновесия — все равно что заставить Хамичева бежать стометровку. Невозможно.
Вот почему его тревожный голос — как выстрел над ухом.
— Товарищ командир, три минуты как пропала связь с МПК. Да и до этого нечетко работали. Видимо, у них молодежь на станции.
— Ты мне на них не сваливай! Я с тобой работаю, посему будь любезен, обеспечь связь! — Командир — сама вежливость.
Подошли вплотную. МПК то взлетал над нашей кормой на уровень четырехэтажного дома, то проваливался в бездну так, что из водяной ямы торчала только верхушка мачты. И вот после трех — четырех качаний в пяти метрах друг от друга форштевень МПК «поцеловал» на очередной волне наш левый борт в районе шлюп-балки и пошел писать извилистую кривую к корме, выдавив попутно иллюминатор. Зато наши успели точно перебросить проводник. О чем и доложил довольный голос Вересова.
— Проводник на МПК!
На палубе противолодочного корабля его приняли три человека.
— Товарищ командир, пусть Крылов объяснит этим мореманам, что втроем они буксир не вытянут. Нужно еще человек шесть, — потребовал-попросил Вересов.
Так и получилось. Проводник они еще вытянули, но когда дело дошло до буксира — три человека его не удержали. Зашли еще и еще раз. Опять подали проводник, но на палубе уже никого не было.
Рядом крутился спасатель, обстреливая МПК из линемета.
— Крылов! — командир опять включил общую трансляцию, чтобы экипаж был в курсе. — Сообщи на МПК, что будем высаживать своих парней!
— Товарищ командир, — отозвался Крылов, — с МПК сообщают, что их люди на палубу выйти не могут.
— Я все понял! Передай им еще раз, что пойдут наши люди.
И опять без микрофона старпому:
— Старший помощник, убери спасатель! Пусть меньше суетятся со своей игрушкой. Тоже мне стрелки нашлись! Пусть не мешаются. Без них справимся…
И опять в микрофон:
— Вересов, заходим еще раз. Готовьте людей к высадке! В группу высадки включите мичмана Колонка и кого-либо из мотористов. Помогут с ремонтом двигателя. Подойдем опять левым бортом от шлюпбалки и дальше. Постарайтесь в первое касание отправить большую часть людей и обеспечьте их страховку. — И неожиданно весело посмотрев на меня, выдал: — А ты так и не стал за поход настоящим интендантом! Не врубился, что в твоем заведовании иллюминатор выдавлен, А там наверняка какое-нибудь хамичевское барахло мокнет. Пошли своих людей, пусть узнают.