Капитан
Шрифт:
– Чего не знаю, того не знаю, – важно ответствовал Лантерн. – Мне не довелось встречаться с дочкой герцога Ангулемского.
Коголен, который аж присел на корточки, по крохам извлекая тайну из пьяного лакея, выпрямился и пробурчал:
– Бедный мой шевалье! Нет, не я принесу ему эту горестную весть!
– Коголен! – промычал Лантерн. – Не покидай меня!
– Ни за что! – пообещал Коголен, помогая подняться своему новому другу. – Вот так! Обопритесь на мое плечо. В дорогу! Вы пригласили меня на пирушку, а куда же я должен прийти?
– Черт возьми! – воскликнул Лантерн, осененный новой идеей. – А что если мы двинем туда прямо сейчас? На пирушку! Вон туда! – он указал на один из домов, расположенных на улице Барре.
«Тот самый! – пронеслось в голове у Коголена. – Перед ним остановилась карета, за которой следил Лаффема! Все ясно! Бедный шевалье!»
– Пошли! – настаивал Лантерн. – У меня есть ключ от маленькой двери.
– Давай его сюда. Я открою, – предложил Коголен.
В течение нескольких минут Лантерн искал ключ, полученный от слуги герцога Ангулемского. Коголен помогал Лантерну столь усердно, что ключ вскоре оказался в кармане у слуги Капестана, а пьяный лакей этого даже не заметил.
– Наверное, вы потеряли этот ключ, – высказал предположение Коголен. – Я думаю, сейчас вам лучше вернуться к себе, а ключ поискать завтра, на свежую голову… Где живет ваш хозяин?
– На улице Сен-Антуан… рядом… с Фий-де-ла-Круа… – с трудом ворочая языком, пробормотал Лантерн.
Вскоре они прибыли на место. Коголен изо всех сил заколотил кулаками в дверь, которая тут же отворилась. Лантерн, сжав его на прощание в объятиях, еле слышно пролепетал:
– До завтра, мой достойнейший друг.
– До завтра… после дождичка в четверг, – ухмыльнулся преданный слуга шевалье де Капестана.
Глава 9
Из вышеизложенного легко понять, почему на следующий день в четыре часа шевалье де Капестан спешным шагом устремился на улицу Барре. Коголен после долгих колебаний все же рассказал хозяину о своем приключении и вручил ключ.
С какой целью торопился шевалье на улицу Барре? Об этом он себя не спрашивал. Собирался ли он воспользоваться маленькой дверью, от которой у него был ключ? Юноша был уверен, что нет. Тем не менее, он проследовал прямо к особняку Мари Туше, сам себе удивляясь: «С какой стати явился я к этому дому, куда мне заказан вход?»
С этими словами он приблизился к маленькой двери, отомкнул ее ключом и проскользнул внутрь; дверь молодой человек притворил, но не запер… Впрочем, сделал он это без особого умысла; шевалье с трудом соображал, что к чему. Перед ним оказалась еще одна дверь, он толкнул ее и очутился в большом, роскошно обставленном зале – прямо на Капестана смотрел со стены портрет Карла Девятого в блестящей позолоченной раме.
Этот зал Капестан проскочил, не задерживаясь, и вошел во вторую комнату, гораздо меньшую по размеру. Вошел и остановился: других дверей здесь не было. И только тут юноша сообразил, какую он совершил глупость: в зале сейчас начнут собираться люди, обнаружат его в соседней комнате и наверняка решат, что он явился в этот дом, как шпион короля. В ту же секунду Капестан вздрогнул от ужаса: в большом зале раздались шаги! Там теперь было два или три человека; юноша слышал, как они переговаривались между собой! Шевалье понял, что погиб!
Однако он недолго предавался отчаянию. Приняв неожиданное решение, Капестан распрямил плечи и со смехом воскликнул:
– Ничего страшного! Придется убить себя, вот и все!
– О нет! Вы не убьете себя! – прозвучал рядом с ним нежный голос.
Капестан круто повернулся и увидел перед собой женщину – она глядела на него с едва заметной улыбкой. Несмотря на роскошный наряд дамы шевалье сразу узнал ее.
– Медонская фея! – воскликнул пораженный юноша.
Как же она попала в комнату? Через какую дверь вошла? Мягким движением взяв шевалье за руку, женщина ласково заговорила:
– Если вы убьете себя, кто же спасет мою дочь?
– Вашу дочь? – вскричал молодой человек.
– Жизель! – кивнула дама.
– Жизель! – эхом откликнулся потрясенный Капестан. – Я должен спасти Жизель? Ах, мадам, умоляю вас, объяснитесь!
– Тихо! – выдохнула Виолетта.
Взглядом она указала на дверь, ведущую в зал. Там говорили. Капестан начал различать знакомые голоса.
– Приступим! – пророкотал баритон герцога Ангулемского. – Поскольку все уже в сборе – и будущие свидетели, и родители, прошу вас, господин Преман де Пермантен, зачитать акты. После чего вы уступите место почтенному кюре из Сен-Поля, который согласился совершить обряд венчания, прямо здесь, в этом доме.
«Обряд венчания! – воскликнул про себя Капестан, охваченный глубокой тоской. – Сейчас Жизель и Сен-Мар станут мужем и женой!»
Нотариус приступил к исполнению процедуры. Отец невесты герцог Ангулемский, герцог де Гиз, представлявший отца жениха, свидетели – все поочередно подтвердили свое присутствие. После этого нотариус громко воззвал:
– Высокородная Жизель, единственная дочь монсеньора Карла, графа Овернского, герцога Ангулемского?
– Я здесь! – откликнулась невеста.
– Анри де Рюзе, сеньор д'Эффья, маркиз Де Сен-Мар? – вновь торжественно произнес нотариус.
– Я здесь, – ответил жених.
– Все кончено! Все! – Шевалье в отчаянии пошатнулся.
В этот момент перед собравшимися вдруг появилась фея из Медона и звучным голосом проговорила:
– Подобная церемония не может состояться без графини Овернской, герцогини Ангулемской, матери невесты. Я здесь, господа!
Виолетта вошла в зал поступью величественной и грациозной. На супруге Карла Ангулемского было белое, расшитое серебром платье из великолепной парчи, в волосах сверкала усыпанная бриллиантами герцогская корона. Всем своим видом таинственная красавица походила на сказочную королеву.
– Матушка! – пылко воскликнула Жизель. – Так вот что вы мне обещали, когда я поделилась с вами своим сердечным горем!
Обеспокоенный герцог Ангулемский, повернувшись к нотариусу, промолвил:
– Сударь, я вынужден уведомить вас о прискорбном состоянии рассудка герцогини.
Герцог де Гиз и свидетели склонились перед Виолеттой в низком поклоне. Карл Ангулемский взял ее за руку, подвел к креслу и усадил. В глазах герцога, устремленных на жену, вспыхнула было искорка давней нежности, но тут же погасла: непомерное честолюбие вытравило из души этого человека все прочие чувства. Брак дочери был для него ступенькой вверх, он знал, что старый Сен-Мар пристально следит издалека за всеми его действиями, готовый в случае чего лишить заговор мощной поддержки: обильных денежных вливаний и симпатий провинциальных сеньоров. Герцог снова повернулся к нотариусу.