Чтение онлайн

В блестящей разряженной толпе выделялась юная девушка, необыкновенно прелестная и изящная. Стоявший рядом с ней красивый и элегантный юноша, казалось, пожирал ее глазами.

– Господин де Сен-Мар, – кокетливо говорила она, – вы пожелали быть моим проводником в этом незнакомом для меня мире, так приступайте же к своим обязанностям.

– Марион, – вздохнул маркиз, – если бы вы поощрили меня хотя бы одной улыбкой! Но будь по-вашему: с кого или с чего я должен начать?

– Допустим, с этого молодого епископа! Своей гордой осанкой и гибкой грацией он напоминает льва… – задумчиво произнесла девушка.

– Скорее уж – тигра! – прошептал Сен-Мар.

– Он не сводит с меня глаз, – продолжала Марион Делорм. – Как зовут этого бледного прелата?

– Епископ Люсонский, герцог де Ришелье, – мрачно сообщил маркиз.

– Епископ Люсонский? – воскликнула девушка, вздрогнув. – Проводите меня к нему, прошу вас!

– Жестокая! – побледнел Сен-Мар. – Представить вас человеку, который даже и не думает скрывать, какую страсть вы ему внушили! Никогда!

– Так-то вы служите мне? – промолвила красавица с чарующей улыбкой. – Неужели мне придется найти себе другого рыцаря?

– Нет! – пробормотал Сен-Мар. – Я повинуюсь…

Он подал руку Марион Делорм, и оба направились к Ришелье, смотревшему на них… Его горящие глаза буквально впились в Марион Делорм. А та думала:

«Все ослепительные надежды я отдала бы за то, чтобы снова увидеться на берегу реки Бьевр с великолепным всадником, с моим гордым шевалье… пусть немного потрепанным и слегка худосочным! Любить его и быть любимой! О! Капестан, мой отважный рыцарь, где же вы?»

Именно в этот момент Кончини жестом остановил своих подручных, готовых взломать дверь, за которой скрылся шевалье.

Кончини шепотом отдал какой-то приказ Монревалю, пострадавшему меньше других. Монреваль задрожал, но, подчиняясь повелению своего господина, бросился вниз, тогда как остальные с любопытством ожидали, что за всем этим последует. Монреваль вернулся в сопровождении нескольких человек, и при виде того, что эти люди несли с собой, наемные убийцы побледнели – они поняли! Один лишь Ринальдо хищно улыбался.

– Господа, – сказал Кончини ледяным тоном, – вы покончили со своим противником, теперь надо его похоронить! Пусть он будет замурован заживо!

На полу уже стоял чан с жидким цементом, лежали кирпичи и мастерки. Бандиты принялись за работу, и через час дверь исчезла. Другого выхода из коридора, в котором пытался спастись Капестан, не было…

– Что скажешь о моей выдумке? – спросил Кончини, когда они с Ринальдо вернулись в кабинет.

– Гениально, монсеньор! – с восхищением откликнулся наперсник.

– Да, – задумчиво продолжал маршал, – я позаимствовал эту идею у Екатерины Медичи: она приглашала к себе тех, кто ей сильно докучал, заводила в какой-нибудь укромный уголок, а потом, приказав замуровать дверь, забывала о своих недругах…

– Покойная королева знала толк в подобных делах, – с уважением промолвил Ринальдо. – Однако, монсеньор, прошу позволить мне удалиться. У меня распорото бедро, нужно сделать перевязку.

– Обратись к Эроару, – посоветовал Кончини.

– Королевскому врачу? Я ему не доверяю, – покачал головой Ринальдо. – Пойду к Лоренцо, торговцу травами с моста Менял.

– Ну что ж, ступай, – согласился маршал. – А мне, Ринальдо, предстоит встреча, которая страшит меня больше, чем десять Капестанов! – прошептал он. – Я должен увидеться с дочерью герцога Ангулемского! О, эта Жизель!

– Она пугает вас, монсеньор? – вскинул брови Ринальдо. – А хотите, я сделаю так, что она станет нежней газели и ласковее, чем горлица в пору любви?

– О! – закричал Кончини. – Если бы это случилось…

– В мире нет ничего невозможного, – насмешливо бросил Ринальдо. – Надо только хорошенько попросить торговца травами с моста Менял…

Через несколько минут Кончини, даже не вспомнив о многочисленных просителях, ожидавших его, завернулся в широкий плащ и вышел из дворца через потайную дверь. Оглядевшись, не следят ли за ним, он быстро направился к монастырю Босоногих кармелитов. За садом, возделанным руками почтенных отцов, располагалась пустынная улочка с редкими домами. Она называлась проулком Кассе.

В глубине этого проулка находился небольшой изящный особнячок. Кончини вошел туда, едва чьи-то услужливые руки без всякого приказания распахнули дверь.

Когда маршал скрылся в доме, на углу между проулком Кассе и обителью кармелитов показалась какая-то женщина и тоже направилась к таинственному особнячку. Это была Леонора Галигаи, маркиза д'Анкр!

Жизели д'Ангулем не пришло в голову спросить, как зовут молодого незнакомца, столь бесстрашно вступившегося за ее честь. Для девушки он был Анри де Сен-Маром… Оставив его на поле боя, она пустила коня в галоп и к ночи добралась до загадочного дома в Медоне, где нашла своего отца, сильно встревоженного долгим отсутствием дочери. Жизель в двух словах успокоила Карла Ангулемского.

– Отец, я виделась с герцогом де Гизом и принцем Конде. Оба прибудут в условленное время на собрание. Когда с делами будет покончено, я расскажу вам, как по велению судьбы дочь ваша встретилась с маршалом д'Анкром… и Анри де Сен-Маром.

– Значит, ты его видела! – вскричал граф Овернский. – И ты уже любишь его, я уверен! Никаких препятствий больше не осталось. Я взойду на трон, если смогу объявить посланнику старого Сен-Мара, что сын его отныне и мой сын! Ведь я был прав, выбрав этого юношу тебе в супруги?

– Да, отец, вы были правы, – прошептала Жизель, залившись румянцем.

– Перед Богом, который нас слышит, клянешься ли ты в верности юному маркизу? – взволнованно спросил Карл Ангулемский.

– Да, отец, – трепеща, ответила красавица. Произнеся эти слова, смущенная девушка немедленно удалилась. Она поспешила в будуар, где ее ждала женщина лет тридцати – еще не утратившая своей красоты, с дивными серебристыми волосами, струившимися по плечам. При виде девушки в мутном полубезумном взоре женщины зажегся огонек разума.