Капитан
Шрифт:
— Не надо, отец! — вскричала Геруна, но воины уже выполнили его приказ.
Геруна оказалась нагой в грязи, со связанными за спиной руками.
— Предательница! — бросил ей Аброгастес.
— Простите меня! — плакала Геруна.
— Предательство не прощают.
— Пощадите!
— Для предателей нет пощады.
— Меня нельзя так унижать, — крикнула Геруна. — Я принцесса!
— Лежи в грязи, вероломная принцесса, нагая и связанная, как рабыня, — усмехнулся Аброгастес.
— Нет! Нет!
— А когда я произнесу эти слова, — добавил он, — ты уже не будешь принцессой.
— Нет, отец! — рыдала Геруна.
— Ты больше не принцесса! — провозгласил Аброгастес, и Геруна сжалась. — Что ты думаешь, Гута? — обратился он к рабыне.
— Я только рабыня, господин.
— Не забывай об этом, — наставительно произнес Аброгастес.
— Я ваша дочь! — крикнула Геруна.
— Еще одно мое слово, — сказал Аброгастес, — и ты перестанешь быть ею!
— Нет! Нет!
— Ты больше мне не дочь!
Геруна вздрогнула, опозоренная и отвергнутая. Толпа одобрительно закричала.
— Не унижайте меня! — взмолилась она. — Если уж я больше вам не дочь и не принцесса, то отнеситесь ко мне с уважением, как к свободной женщине!
— Приготовься, — угрожающе сказал Аброгастес.
— Прошу вас, не надо, отец!
— Я произнесу эти слова, и ты больше не будешь свободной.
— Нет!
— Ты — рабыня! — громовым голосом заявил Аброгастес.
Геруна дико вздрогнула, лежа в грязи. Дризриаки веселились.
Действительно, наказание как нельзя лучше подходило для вероломной принцессы.
— Теперь ее может взять любой! — объявил Аброгастес. Мужчины отодвинулись, с презрением глядя на рабыню. — Кто хочет ее?
Мужчины только пренебрежительно смотрели на Геруну.
— Никто не хочет?
Все молчали.
— У нее хорошее тело, — заметил Аброгастес. — Думаю, за нее немало дадут на торгах.
Он говорил правду — рабыня была действительно красива, но никто не желал взять ее.
— Разве она не исправится под ударами плети? — Аброгастес искоса взглянул на Гуту, и та потупилась.
Мужчины расхохотались.
— Господин, нам она не нравится! — крикнул кто-то.
— На плаху ее! Под тесло!
— Отправьте ее на плаху! — бушевала толпа.
У входа в шатер, позади дризриаков, купцов и рабынь, появился воин и подал знак Аброгастесу. Тот поднял руку, призывая к молчанию.
— У нас мало времени, — сказал он. — Нам пора.
Юлиан и Отто переглянулись.
Купцы, посланники, оружейники, ремесленники и все прочие из свиты Ортога задрожали. Аброгастес взглянул на них.
— Ступайте своей дорогой, — сказал он.
— Спасибо, господин! — вразнобой закричали они и поспешили покинуть шатер.
— Подайте сигнал для возвращения катеров, — приказал Аброгастес.
Воин быстро вышел.
— Уведите эту рабыню на мой катер и не забудьте как следует привязать ее, — сказал Аброгастес, указывая на Гуту.
Воин схватил Гуту за плечо и грубо потащил за ошейник из шатра.
— Вольфанг, мы скоро придем за данью, — сообщил Аброгастес.
— Вы не получите ее, господин, — невозмутимо ответил Отто.
— Еще увидим, — усмехнулся Аброгастес.
— Убейте его, пока можно! — закричали воины.
— Он не может, — объяснил Отто. — Я прибыл на поединок и выиграл его.
— Я не стану держать тебя, — подтвердил Аброгастес, и Отто кивнул. — Но впредь берегись, вольфанг!
— Вы тоже берегитесь, господин.
— Он наглый, этот отунг! — закричали воины.
— Смотри, чтобы дань была готова, когда мы придем за ней, — напомнил Аброгастес.
— Не задерживайтесь, господин, — предупредил один из воинов. — Времени мало. Рубите рабыне голову.
— Отрубить ей голову! — взвыла толпа.
— Нет! — громко сказал Юлиан, выступая вперед. — Я возьму ее!
— Ты, раб? — удивился Аброгастес. — Рабам ничего не принадлежит.
— Я не раб, господин, — решительно заявил Юлиан.
Аброгастес взглянул на Отто.
— Он — свободный человек, — подтвердил тот.
— Я — гражданин Империи!
— Убить его! — крикнул один из воинов, выхватывая нож.
— Ты имеешь полномочия посланника? — спросил Аброгастес.
— Нет, господин, — ответил Юлиан.
— Что же ты делал здесь?
— Пас свиней.
Это смелое заявление Юлиана было встречено дружным смехом дризриаков.
— Самое подходящее занятие для людей из Империи — пасти для нас свиней! — крикнул кто-то, и вновь послышался смех.
— Ты грязный, босой и в лохмотьях, — брезгливо произнес Аброгастес.
Юлиан подошел к отчаявшейся Геруне и поднял ее голову, за подбородок. Ее глаза были переполнены ужасом.
— Ты хорошо сложена, — усмехнулся Юлиан.
— Пес! — с плачем ответила она.
— Ты хочешь умереть?
— Какая разница?
— Ты права, — кивнул Юлиан. — Ты всего лишь рабыня. Какая тебе разница?