Капитан
Шрифт:
– Так у вас курсы, что ли? Водителей дрезины?
– Нет.
Они подходили к кирпичному заводу.
Молчит, ну и пускай молчит на здоровье!
– Я пройду низом, - сказал Цыган.
– А то увидят вас со мной.
– Ну и что? Пошли вместе.
– Я знаю, что обо мне болтают. Будто я своего отца обворовал. И ты про меня то же самое думаешь, я знаю. А это были мои деньги, старик хотел их пропить, понял? Вот! Очень вы мне нужны! Чико, пошли!
Он свернул за угол и словно растаял в темноте.
– Капитан, давай не пойдем к Синему омуту! Я боюсь. "На вид - не подступись, а на самом деле просто обиженный", - думал Капитан. Показывает кулаки, чтобы не поднять руки кверху. Злобствует, чтобы не подольщаться. Три цыгана? Ерунда все это! Но он, Капитан, тоже не сдастся! Распростится с кораблем, как распростился с лодкой. Все голосовали "против". Даже Пират. Почему? Надеется стать капитаном вместо него? Ну и пускай! Он парень неплохой. Может быть, его уже и выбрали... Ну и ладно!
Ваню взял его за руку:
– Мне холодно. Пойдем скорее!
Ну и дождище! Если кузнечик вернулся в нору, его, наверно, залило...
20. ПУСТО И ОДИНОКО
Прошли два мучительно долгих дня.
Хоть бы немного отлегло от сердца! Хоть бы удалось немного забыться! Каким-нибудь образом вернуть Ваню на корабль. Одному было бы легче. Зачем малышу взваливать на себя такую непосильную ношу? "Исключайте и меня, я с Капитаном!" А вчера говорит:
– Капитан, пойдем заберемся на корабль!
– Какой корабль?
– На этот.
– Да это лодка!
– Ну, понарошку. Эх, если бы не драка...
Это переполнило чашу.
Капитан вспылил:
– Ты зачем в тельняшке ходишь? Ведь нас выгнали! Он зашагал по берегу. Малыш поспешил за ним. Он наступил на колючку, запрыгал на одной ноге и опустился на песок. Капитан все шел и шел, словно хотел убежать от него.
– Капитан!
Тот не останавливался. Ваню пришел в отчаяние:
– Капитан!
Он заплакал.
Капитан обернулся, торопливо подбежал.
– Ты на меня сердишься, Капитан? Капитан нагнулся, поднял его ногу, стал осторожно, одну за другой, вынимать занозы.
– За то, что я сказал?
– Не сержусь.
– А почему ты со мной не разговариваешь?
– Больно?
– Нет. Чуточку.
– Что же ты ревешь?
– Я не реву.
Два дня старший матрос держался геройски: не проронил ни единой жалобы, притворялся, будто ему весело, интересно, но Капитан отлично понимал, что душу Малыша раздирали две привязанности: к нему и к кораблю. Роль оказалась непосильной, и теперь лились невыплаканные слезы всех этих дней.
Ах, если б не драка, если б он не ударил... Если б он сдержался, проглотил обиду... Ответил безмолвным презрением на слова Седого... Не упрекал бы он потом себя за то, что не заступился за Лену? Смог бы себе такое простить? А если бы вместо Лены оказалась Маргарита? Да! Все равно он бы и ее защитил от грубости, несправедливости, сплетни. А Седой сразу заткнулся, когда ему шмякнули! Ну подрался, ну вынесли бы какое-нибудь взыскание, но зачем же сразу выгонять? Он-то заступился, а за него - никто. Еще записку прислали! На душе становилось пусто и одиноко. Ваню счастливый: он маленький, ему и поплакать не стыдно.
Капитан провел рукой по ступне малыша: не осталось ли еще занозы? Нет, все...
– Ваню, ты хотел бы вернуться на корабль?
Юнга вытаращил глаза.
– Вместе с тобой.
После обеда Капитан остался дома. Он лежал, держа перед собой книгу. Заслышав чьи-нибудь шаги, он раскрывал ее и делал вид, что читает. В тот вечер, когда была гроза, он нашел у себя письмо, но открывать не стал. От кого оно могло быть? От Чичо Пея, конечно Капитан смял письмо. Швырнул за окно. Письмо стукнулось об оконную раму и упало на письменный стол. Капитан старался думать о чем-нибудь другом. Он попробовал читать, просчитал в уме от одного до двухсот восьмидесяти - ничего не помогало. Мальчик принес из кухни спички и сжег письмо. Язычки пламени лизнули ему пальцы, обожгли. Письма больше не было. Нечего! Вовремя надо было говорить.
Письмо, однако, было не от Чичо Пея. Чичо Пею принадлежала только идея и трубка, из которой выстрелили. Письмо писал Пират: "Капитан, мы все виноваты. Предлагаем мировую. Пират".
В тот вечер Капитан снова взял в руки корабельный дневник. После слов "самый, самый, самый" ему захотелось написать всего одно слово, но большими буквами, во всю страницу:
"КОНЕЦ".
"Чир-р!" Кузнечик! Заговорил!
Чьи-то тихие шаги заставили его встрепенуться. Нет, ничего не слышно. Так тихо могут ходить только их кошка и Ваню. В подоконник вцепились чьи-то пальцы, потом в окне показалась улыбающаяся рожица старшего матроса. В зубах он держал какой-то листок. Ваню подтянулся на руках и сел на подоконник.
– Капитан! Мы получили приглашение.
Листок был весь разрисован. Капитан узнал руку Лены - только она умела так рисовать цветы и балерин.
– В первый ряд. Мы пойдем, Капитан, правда?
– Пойдем.
Заметив у него в руках дневник, Ваню набрался храбрости:
– Как ты думаешь, Капитан, его уже собрали? А?
– Может быть.
– А можно, я пойду и только одним глазком взгляну?..
– Только посмей! Они подумают, что мы пришли проситься обратно.
– Тогда я не пойду... Завтра такой танец увидишь, умрешь со смеху! Румяну нарядили - точь-в-точь Султан! Представляешь?
После драки девочки во дворе у Пирата больше не появлялись. Димо послал парламентерами Пирата и Стручка. Девочки ответили, что заняты, идут генеральные репетиции.
Лена пробовала написать Капитану письмо, но выходило то слезливо, то чересчур холодно и совсем не так, как ей хотелось. Вся надежда была теперь на спектакль. Капитан должен прийти. Хотя бы ради Ваню. Она нарочно послала им билет на двоих. Когда ребята соберутся вместе, увидят друг друга, недобрые чувства сразу исчезнут. Столько дней прошло. Она признается, что все случилось по ее вине.