Чтение онлайн

— Выплюнь. Неизвестно, кто его слюнявил — может, больной.

Уговоры не действовали; Шук глядел покаянно, но при этом не забывал жевать и заглатывать добычу крупными кусками.

Хм, фонетика. Тут нужна педагогика — да и та, пожалуй, опоздала. Сколько надо человеко-часов упорства, чтобы обтесать такое говорящее полуживотное?

Мысленно наложив схему рейсов на карту берегов Хатис с экрана «молики», Форт приладил первую ко второй и выработал вчерне план запутывания следов. Две пересадки, и можно будет не оглядываться, как затравленный зверёк. Помогла Эну, чья грамотность и сообразительность оказались весьма кстати — она изучила щит с линиями, занимавший треть стены, пошевелила губами, проговаривая про себя незнакомые слова, и объяснила, что уехать можно пятью способами — на колёске, на подвеске, на летучке, на железке и...

— ...и я не знаю, что такое «заказные экипажи».

Форт обозрел несомненно полезный щит, с которого не мог считать текстовую информацию.

— Эну, сколько букв у вас в азбуке?

— В которой? — Рассерженная Эну дулась на супруга, завладевшего чудесным Келахотом.

— Тогда — сколько азбук?

— Три, — она показала на пальцах. — Великая, священная, моторная. В великой двести восемьдесят пять значков.

Она запела мнемоническую песенку, где все знаки шли подряд Ей пришлось напрячь горло, потому что экран, висевший напротив касс, перестал показывать распускающиеся цветы; на нём возникло существо неизвестного пола — коралловые волосы дыбом, лимонное лицо в серебряных печатях, одежда из ярко-цветастых клочьев и полос — и завыло с надрывом, дёргаясь и вскидывая руки:

Эну затянула громче, но хор лохматых ведьм перекрыл её припевом:

— Концерт окончен. Прочитай мне названия. Клик вставлять сюда?

Немалых трудов стоило набрать на истёртой клавиатуре номер рейса и пункт назначения, не выпуская из вида двоих безудержных детей, наугад изучающих манящий мир городской роскоши.

— Ты больше не будешь брать корм из помойки. Ты будешь покупать то, что я скажу.

— А мы уже третий день служим. Три ота заработали. Их можно тратить?

— Отец, не давайте ему! Он снова всякой чепухи накупит!.. Пока поезд не пришёл, сходим в кино, ага? Я видела — классная фильма идёт. Фильма коротенькая, мы успеем, а?

— В зал ожидания, без разговоров.

— Отец, не сюда! Там зал для знатных; нам налево.

Эну обиделась на всех. Шук отнял Келахота, отец не пускает на фильму. Рисуй ему значки великой азбуки!

— Отец, может, я нарисую моторную? она меньше. Всего тридцать восе...

— Нет, великую. И чётко называй мне каждый знак.

«Будто я училка в школе!»

Ей показалось, что не худо бы прикинуться больной и убежать в уборную для мункэ, отсидеться. Тем более её и впрямь мутило. Низ живота болел, всю растрясло в дороге, голову крутило с недосыпа, и внутри что-то так натянулось, будто сейчас разорвётся от малейшего касания. На сто девяносто третьем знаке Эну всхлипнула и заревела, бросив карандаш.

«Самое время, — поглядывая сканером, не слишком ли много голов повернулось в их сторону, Форт поглаживал Эну по плечу, надеясь, что и у туанцев это означает утешение. — А не перегрузил ли я её? всё-таки девчонка нездорова... »

Страдая при виде слёз своей мункэ, Шук дал Эну нюхнуть «сладкого» и, сделав над собой геройское усилие, протянул ей Келахота.

— Приют, приют, — настроив голос на туанский тембр, повторял Форт. — Парень дурак, девка больная. Приют, приют. Парень дурак...

Наблюдения подсказали ему, как вести себя там, где много одежд белого цвета. Те, кто чего-то просил в местах милостивой белизны, держали в левой руке ленту с золотым узором по краям и шариком на конце. Потряхивая лентами и бормоча о своих бедах и нуждах, туанцы в олоктах бродили вдоль колонн галереи, окружавшей площадку перед пешим входом в белодворский центр. С улицы на площадку заходили всякие граждане автономии, обмотав себе лентой кто шею, кто голову, кто опоясавшись ею, прислушивались к бубнящим голосам и то давали несколько жетончиков-тиот, то уходили с нуждающимися к порталу, где похожий на Пьеро служитель в балахоне и маске что-то записывал в ноутбук, а затем либо приглашал в здание, либо по его команде белая фигура выносила бедствующему коробку.

Проблемы у туанцев, как он убедился, были точно такие же, как у федералов — болезни, бедность, семейные катастрофы. Несколько циркуляций по площадке дали понять, что среди ожидающих помощи есть и тунеядцы; эти отличались особым благочестием, навешивая сверх обычая ещё по паре лент на плечи, а когда жертвователи редели, собирались в тени галереи и хвастались успехами.

Форт сбавил до минимума звук лингвоука, упрятанного под олоктой, повысил чувствительность микрофонов и подключил опцию перевода с разделением голосов по частотным свойствам. Разговоры — тоже информация, порой более полезная, чем азбука.

— Язва настоящая, — показывал кривобокий гноящуюся ямку над запястьем. — За сорок тиот расскажу, как сделать.

— Тридцать и пачка «зонтиков», — предложил туанец с двупалой рукой и глазами враскорячку. — Надо имидж освежить.

— Тогда иди клянчить к Вратам Неба. Две язвы на одной площадке — это много.

— Так его туда и пустят. Там семья выродков серьёзнал, за место в углу десятку отов требуют. Во Вратах манаа жертвуют, прикинь!

Пятый в компании, с бугристым наростом на поллица, заклокотал горлом и срыгнул вязкую, липко висящую слюну с примесью крови. Форт думал, что пройдёт рядом незамеченным, но искажённые физиономии под капюшонами повернулись на него.

— О, гляньте, нидское уродище. Вот она, мутация-то за грехи. Страх небесный... Э, неплод, скажи чего-нибудь по-нидски.

— Пошёл ты в задницу, — ответил Форт на линго. — От неплода слышу.

— Во здорово! А как это на великом языке?

— Значит — здравствуй, добрый человек.

Удаляясь, Форт слышал, как двупалый на разные лады искажает «нидское приветствие». Глядишь, приживётся — вот вам и вклад Федерации в культуру ТуаТоу.

Про себя он решил, что правительская мясорубка — нужное изобретение; надо будет на неё пожертвовать.