Чтение онлайн

— Через посредников.

Легко вообразить, как эти промежуточные фирмы наживаются. Но где отыскать тех местных, кто работает с «Вела Акин»?.. нет, легче связываться напрямую.

— Вопрос прежний — я должен говорить с фирмой на КонТуа.

— Есть публичные станции эфирной связи. Прийти на любую и заплатить за сеанс, вот и всё. Номер для соединения подскажут, у операторов есть адресные списки. Можно со своего номера, с карманного аппарата — по-всякому. Но я боюсь, скоро вас начнут искать... Узнают, куда мы летим, и объявят там розыск.

— Вот именно. Придумай, как мне сделать это незаметно.

— Вернуться назад.

— Спасибо, не надо.

— Я не договорил. Не в посёлок, а в другое место, северней. Найти там... людей в тёмной коричневой форме и попросить их. Это не стража, а зональная полиция. Все подозревают, что они общаются со звёздными ради наживы... За деньги они всё тайком устроят.

«Коррупция, — со смешанным чувством неприязни и надежды подумал Форт, — давно с ней не виделись...»

— А попробовать в Хинко? — показал он на карту, в залив.

— Нет, здесь люди нравственные, сила у белодворцев, а в полиции много лъеш.

Чем хороши ино-Ц, так это путаной неразберихой для чужих; кажется, слово за словом раскручиваешь моток, но на деле вязнешь всё глубже без надежды понять, где кончается верёвка. От путаницы сильно помогает адаптация, но Форту с Марианом адаптироваться не пришлось. Сели, загрузились и взлетели; всего-то и успели, что купить разговорные программы для лингвоуков, а те оказались дефектными.

— Они — льеш, белодворцы — так не любят звёздных?

— Причина не в этом. На службу берут людей моральных, стойких...

— А в зональную полицию, выходит, аморальных?

— Они там сами разлагаются от денег и от власти.

— Но и те, и другие — правительские, так?

— Да, верно.

— И одни принципиально ловят звёздных, а другие нет?..

— О, бывают исключения!..

— ...и потому не ловят, что нет белодворцев и лъеш в полиции?

— Нет, не поэтому. Вы не понимаете...

— Так сделай, чтобы я понял.

— Постараюсь, — врач пересел на свою скатку. — Мы вылетели с территории особого режима. Скажем так, посёлок, где я находился — тюремный. Это не место жительства, а место наказания.

«О-па! — осенило Форта. — А кого же я везу?..»

Факты и наблюдения, до того витавшие порознь, вмиг сложились цельной картинкой. Трафареты у всех на одежде, похожей на мешки из-под сахара. Жилища из одинаковых щитов то ли картона, то ли жести. Одни взрослые, нет молодого поколения. Боязнь даже прикоснуться к оружию. Построение перед чёрно-красным стражем, нагрянувшим с неба.

— Парень, — душевно обратился Форт к врачу, — а ты сам случайно не каторжник?

— Каторжник, — подтвердил тот, — в чине лагврача. Не в рыбацкой бригаде состоял, заметьте; занимался лишь лечением.

Теперь ясно, отчего врач такой катастрофически худенький — видимо, кормили его столько, сколько он мог лечить своей убогой аптечкой. Форт прибавил к списку совершённых преступлений ещё пунктик — содействие побегу закоренелого преступника.

— Я, — продолжал пассажир, — жертва политических репрессий, меня осудили несправедливо. Мне нужно убежище у белодворцев.

— Тебе не кажется, что я с тобой куда-то влип?

— Мне кажется, что напротив — это я влип с вами. И я признателен вам за предложение бежать вместе. За вас мне прибавили бы срок; повод такой, что и придумать трудно.

— За меня? отчего?

— За оказание помощи звёздным. По закону нелегально въехавших нельзя лечить, пока они не зарегистрируются у властей.

— Я не заметил охраны. Почему ты раньше не сбежал на лодке?

— За мной следили.

— Свои?

— Да, свои. Посёлки заключённых на территории не охраняются, за побег всем увеличивают срок. Но вы похитили меня — значит, не накажут никого.

— А зачем стражник прилетел?

— Иногда они проверяют, все ли налицо; прилетают неожиданно.

«Шляпа» неслась прежним курсом, чуть поддав ходу. Режим на каменистом берегу нарисовался Форту без дальнейших разъяснений — обширная территория без дорог, редкая россыпь каторжных поселений и два хозяина — полиция и стража, минимум наполовину купленные «звёздными». Вот раздолье криминалу и контрабандистам! приземляйся, разгружайся, отдыхай в тюрьме как дома, кадры пополняй!..

— Как нам разлучиться? К белодворцам твоим я не полечу.

— Не знаю, — полушёпотом ответил врач. — На одном берегу залива хинкоская полиция, на другом зональная. Нас заметят: залив узкий, а по берегам системы наблюдения.

— Днем, ночью — одинаково?

— Да.

— Скверно. А скажем, если пару лиг не долететь... дам тебе пояс, вплавь доберешься?

— Что вы говорите?! — Врач встрепенулся. — Много морских хищников!

— Тогда ищи другое место.

— Туда надо лететь над сушей, а вас скоро станут искать. И рассвет близко.

Звезда на карте неуклонно двигалась к заливу, тиски сжимались, и у Форта складывалось невыгодное, но единственное решение. Вкратце высказав свой лихой план, он добавил:

— Погляди, что ценного в багажнике.

— Почти ничего... — Врач разгрёб рухлядь за решеткой. — Одежда... ценное не здесь.

— Зачем он возил с собой тряпки?

— На продажу. Кто попадает в зону, сдаёт одежду страже. Я выберу что-нибудь для себя, вы не возражаете? А то моя роба...

— Бери хоть всё.

Ценности оказались у Форта под ногами, в выдвижном ящике; на взгляд он оценил побрякушки невысоко, но врачу было видней. Выбрав десятка полтора чего-то вроде литых стеклянных пробок, он поочередно воткнул их торцом в гнездо на пульте — каждый раз в окошке у гнезда светились разные знаки, — потом разложил пробки на две кучки.