Чтение онлайн

— Дай угадаю, наверное, в документах значился зеленый горошек, — я вспомнил, как Федор Якоби предлагал мне ввезти в страну «Толстую Берту» под маркой зеленого горошка.

— Да, а ты откуда знаешь?

— У меня такое ощущение, что вся контрабанда, которая ввозится в страну, маркируется как зеленый горошек. Ладно, проехали, извини.

— Ну вот и мы тоже поехали.

— А не могли поехать под другой вывеской? Например, гуманитарная организация «Фонд озеленения Луны»? Или еще что-нибудь подобное? Нет, надо своими грязными лапами замарать такую контору!

— Я-то здесь при чем, Алексей? Сказали, что едем под таким прикрытием, вот и поехали. Если надо, так могли бы приехать под флагом ООН. Но это было бы слишком заметно. Сам-то что — «чистый»?

— Я такой фигней не прикрывался.

— Будешь слушать или будем лаяться?

— Давай дальше. Пить будешь?

— Наливай!

— В Израиле вино хорошее?

— Классное. Дай бог, выберемся — приедешь ко мне — напою до зеленых соплей.

— А ты какого Бога упомянул? Ты теперь какому Богу молишься? Православному или еврейскому? Не знаю, кто у вас там.

— Просто Богу. Там храмов всяких много. И католических и православных и мусульманских.

— Понятно, одним словом — земля обетованная. Ладно, давай выпьем!

— За что?

— За то, что мы вырвались и встретились. Ты — из чеченского плена, а я — из ФСБэшного.

— За это стоит выпить.

Выпили, закусили колбаской. На щеках Рабиновича заиграл румянец, глаза заблестели от выпитого. Ну вот, наконец-то стал похож на человека. А врачи еще что-то смеют говорить о вреде алкоголя! Они просто жизни не видели!

— Амира-то поймали?

— Нет. Амира мы не поймали, — он покачал головой.

— Жаль.

— Мне тоже. Все было гораздо прозаичнее. Мы въехали в Чечню на трех грузовиках. Везли палатки, теплую одежду, одеяла, тушенку, крупы различные.

— Откуда заезжали?

— Со стороны Ингушетии.

— И что, вы вот так наивно полагали, что путем опроса найдете своего Амир Амира? Ну, ребята, вы или полные идиоты, или ваши начальники полные кретины.

— Скорее всего второе. Я сам был категорически против.

— Вы как заходили? Под какими национальностями?

— Все там были англичанами и финнами, я лично был англичанином.

— А как же раскусили, что ты израильтянин? Вместе с кем-то на брудершафт пописал?

— Слушай дальше. Если ты был опером, то должен понимать, что была у нас сеть.

— Агентура?

— Именно.

— Не расскажешь, как же вам удалось организовать сеть? С ума сойти, евреи в Чечне организовали агентурную сеть! Извини, Андрей, но ты, по-моему, просто врешь, или разводишь меня как лоха на ровном месте.

— Ты меня провоцируешь, Алексей? Хочешь, чтобы я доказал тебе, что у Моссада имеется в Чечне агентура? Не получится. Поверь просто на слово. Она есть. Более в этом направлении я тебе ничего не скажу. Будешь слушать дальше?

— Извини, я сам повел себя как мальчишка. Извини.

— Ну вот, мы везли этот груз. Попутно встречались с источниками. Оплачивали получаемую информацию. Короче — работали.

— Как тебе Чечня?

— Если в двух словах — лунный пейзаж. Особенно поразил Грозный. Прямо кадры из хроники Сталинград-2. Чувствовалось, что вас там ждали.

— Ждали, еще как ждали. Ну, и что вам агентура сообщила?

—Много чего. Передали списки арабов-наемников.

— И сколько там арабов-террористов?

— Мы успели собрать списки более двухсот человек. Интересно то, что многие по нашей картотеке значились как погибшие. Ошибки и «накладки» бывают везде. Отсидятся и потом под новыми именами возвратятся в Палестину да в Израиль.

— Списки где?

— Вот здесь, — Андрей постучал себя по виску.

— Недаром за тобой ФСБ охотится. Ты прямо хранитель мировых тайн.

— Потом один «крот», старый дядька, еще со времен СССР работает на нас...

Ну, ты загнул. Откуда у Моссада агентура среди «чехов» со времен СССР, сейчас — понятно, а раньше?

— Я уже говорил тебе о чеченских иудеях. Мы используем малейшую возможность для получения информации, в том числе и этих «законспирированных» евреев. Так вот этот источник и сообщил, что Амир Амир в Чечне. Где именно, он не знает, но одно время у него был охранником Ислам Муслимов. Знаешь такого?

— Вроде нет, — я покачал головой. — Ты что думаешь, я запоминаю все имена, с кем общался в Чечне? Некоторые не выживали после моих бесед. Болевой шок, несчастный случай, инфаркт и прочее. Всех не упомнишь. Нет, не помню такого.

— А он тебя вспомнил. Ты его кровник... — последовала пауза, я соображал, но не мог вспомнить этого чечена. — Был кровник.

— Кончили? И откуда он меня знает?

— Ты поймал его брата Мусу Муслимова, он был связником.

— А-а, что-то припоминаю, припоминаю. Был такой случай. Ждали мы этого хлопчика двое суток на тропе. Вымокли до нитки, но взяли. Было дело, было. Ты смотри, как информация обо мне просочилась. Не думал я, что такая популярная личность в Чечне. Так кончили вы его? А то, может, бегает по Чечне и кричит, что Салтымаков его кровник?

— Болевой шок, — Андрей усмехнулся.

— Понятно. И что он перед комой успел рассказать гражданам, привезшим гуманитарную помощь?

— Много. Но про Амир Амира он толком не рассказал. Информация у него была трехмесячной давности, так что ее оперативной по времени назвать было очень сложно. Но узнали другое.

— Что я его кровник?

— И это тоже. А также, что этот Ислам был личным охранником сначала Джохара Дудаева, а затем, после гибели последнего — его брата — Лечи Дудаева. Кстати, именно Ислам подтвердил, что Дудаев погиб, и он сам лично принимал участие в его похоронах, указал нам место и приметы захоронения.