Чтение онлайн

— Не торопись, остынь, я купец, а не тать. Меня вся Москва, а то и пол–России знает.

Амбалы внесли сундучок и застыли у дверей. Евстрат отсчитал монеты, сложил их стопками на столе.

— Пересчитай!

— Я смотрел — всё верно.

Евстрат не спеша собрал камни в мешочек и уложил в сундучок.

— Претензии есть?

— Нет.

— Я бы с удовольствием обмыл сделку, но дела. Будет ещё товар — милости прошу, дорогу знаешь.

Бугаи подхватили сундучок, открыли дверь, и все быстро удалились. Ни фига себе — чётко, быстро и с подстраховкой. Такой организации дела на Руси я ещё не видел. Вот тебе и Кривой! Мне у него ещё поучиться надо.

Я запер изнутри дверь. Дело сделано.

Пересчитав деньги, я уложил всё в кожаные мешочки. Выглядело уж больно наглядно, надо бы подыскать что-нибудь более невзрачное.

Заперев дверь на ключ, я спустился к хозяину.

— Не обидели гости-то?

— Нет.

— Я было подумал — долги выбивать пришли, больно здоровы ребятки.

— Мешок купить хочу — нет ли на продажу?

— Как не быть — найдём.

— И покушать — курицу жареную, вина, пряженцев в комнату принеси.

— Всё сделаем, гость дорогой.

Через несколько минут мальчишка–половой принёс заказанную еду и мешок. Расплатившись и дав на чай, я запер дверь. Деньги большие — надо быть осторожным. За сумму во много раз меньшую могут голову свернуть, а тут — больше двух тысяч. Деньги по нынешним временам просто огромные, не у каждого князя столько наберётся. Конечно, у князя есть земля в уделе, крепостные, дома — но монетами?

Как же теперь из Москвы выбираться? Я уложил все мешочки с монетами в принесённый мешок, приподнял от пола. Тяжеловато. Лошадь выдержит лишний груз, но одному ехать столь далеко — опасно. Когда вёз в Москву камни — их не было видно, мешок же от чужих глаз за пазухой не укроешь. Ладно, утро вечера мудренее.

Я улёгся спать, положив рядом с постелью саблю и пистолет. Свечу на ночь не гасил.

Встал я с первыми петухами — ещё затемно, памятуя, что обозы выходят из города рано утром, лишь откроют городские ворота. Плотно поев, расплатился за постой. Мальчишка–прислуга вывел оседланного коня. Я привязал мешок к луке седла, легко поднялся на коня и поспешил к выезду.

У городских ворот уже стояла вереница саней. Возчики кутались в тулупы. В нескольких санях сидели купцы или бояре, прикрытые от мороза медвежьими шкурами.

— Эй, работные, куда путь держим?

— В Торжок.

— В мою сторону, однако и недалеко — за Тверью. Мне бы попутный обоз до Великих Лук.

Я подъехал в голову колонны, к старшему обоза.

— Доброго здоровьица!

— И тебе того же. Чего хотел?

— К обозу вашему прибиться до Торжка.

— Сколько вас?

— Один я, верхом.

— Так мы медленно едем — верхами ты вдвое скорее будешь.

— Спокойнее так.

— А, — понимающе улыбнулся старший. — Оружие есть ли?

Я показал на саблю.

— Это хорошо, лишним не будет. Меня Михаилом величать.

— Юрий, из Пскова.

— В хвосте обоза езжай, там на трёх санях селяне едут, окромя топоров — оружия никакого.

— Договорились.

Обоз выехал за ворота, тянулся по узким и кривым улицам предместья. С обеих сторон тянулись небогатые, а кое–где и совсем убогие избёнки работного люда.

Наконец, выехали в чистое поле, лошади на проторенном санном пути добавили хода.

Версты через две свернули на реку. Здесь ехать было лучше — лёд гладкий, присыпан снежком, подковы не скользили.

Ехали мы до первой остановки долго, да и остановились на полчаса, не более. Задали лошадям овса, сами погрызли промёрзших сухарей. И только поздно вечером въехали в ворота постоялого двора, заполнив всю обширную территорию.

Мальчишка–слуга отвёл мою лошадь в конюшню, я же с мешком денег прошёл внутрь — в тепло, снял небольшую, но отдельную комнату, попросив, чтобы ужин принесли туда. Поев, сразу улёгся спать — за день на морозе подмёрз, проголодался и устал. Если мы будем ехать такими темпами, до Торжка доберёмся только за неделю. Домой же хотелось попасть скорее — повидать сына и Дарью, отмыться в баньке, поесть домашних щец и пирогов.

Я немного ошибся — мы добрались за шесть дней. Обозным хорошо — они уже дома, а мне ещё предстоял путь в три раза больший.

Ещё два дня прошло в ожидании обоза. Ну не было обозов в нужном направлении хоть плачь. Когда и на третий день ситуация не изменилась, я плюнул на опасность путешествия в одиночку, хлестанул коня и помчался по дороге на Великие Луки. Дорога наезженная, заблудиться нельзя — гони коня да поглядывай по сторонам.

За три дня я добрался до Великих Лук, а с обозом добирался бы дней десять. Позволил передохнуть себе и коню денёк, обогреться в тепле. От мороза щёки мои покрылись чуть ли не струпьями. Барсучьим жиром надо было их смазать, да не припас заранее, не предусмотрел. Ничего, до Пскова уже всего-то три дня пути, выдюжу.

Утром я встал рано, плотно поел — когда-то ещё удастся покушать, взнуздал и вывел лошадь. Было ещё сумрачно, но солнце уже вставало, и окрасило золотистым цветом луковки церквей.

Городские ворота открыли, и я в числе первых выехал. Отдохнувший конь нёс легко, только монеты побрякивали в мешке.

Я проверил, легко ли выходит сабля из ножен. Предосторожность не лишняя: после тепла и сразу на мороз — прихватить наледью в ножнах может, не выхватишь быстро в нужный момент.

Я успел проскакать вёрст десять, когда вылетел из-за пригорка и сразу увидел их. Прямо на дороге стояли трое верховых. Нет, не разбойники — одеты справно, да и откуда у разбойников сытые лоснящиеся кони? Возникло нехорошее ощущение, что ждут именно меня. Откуда оно возникло — даже не могу сказать.

Я осадил коня, развернулся и пустил галопом в обратную дорогу. Лучше перестраховаться — против троих шансов немного.

На пригорке обернулся — верховые пустились за мной вдогон. Точно, по мою душу. Одно плохо — конь мой проскакал уже немало, а у них лошади отдохнувшие. И как назло, постоялых дворов вблизи не было. Обычно они стояли вёрст через пятнадцать — с расчётом дневного пути обоза.

Топот сзади нарастал. Я обернулся снова. Догоняют молча, без залихватских выкриков. Лица молодые, бородатые и злые.