Каникулы
Шрифт:
– Всё, Виталь, мы на этаже. Бывай! – и вернув Светлане трубк,у добавил, – А ты стой здесь.
Лешка в это время уже направлялся к дверям её номера. По коридору он шел медленнее Светланы, постоянно дергая носом. На подходе к двери номера Светлана заметила отблеск металла на его коже. Видимо, это его и спасло, когда он повернул ручку двери и, раздавшийся взрыв, пробил его телом стену противоположного номера.
– Блиииииин… – с тоской протянула Светлана.
– Что значит, забыла?! – буйствовал Лёшка. – Это кем надо быть, чтобы заминировать дверь и забыть об этом? Заходите, гости дорогие! Желательно, все сразу. А то чой-то заряд зазря расходовать! Ты что, в детстве со спичками недобаловалась? Или это у тебя исключительно ко мне такая неземная любовь? Так хотелось бы знать, за что?
Лёшка вскинул голову к потолку:
– За что, Боже!
– М-да! Видать контузило тебя знатно, – огрызнулась Светлана.
Чувства смущения, вины, стыда и жалости к взорванному оборотню ушли бесповоротно. Лешка разглагольствовал о «морально-этических нормах» её поступка уже почти полчаса. И уже набрал воздуха в грудь, чтобы что-то ответить, но его перебил Гена, стоявший перед шкафом и гипнотизирующий висящий в нем труп:
– Да не, он всегда такой!
– Чего?! – возмутился Лешка, – Ты, вообще, на чьей стороне?!
– На стороне сирых и убогих, – Гена подошел к Лешке, обнял его за плечи и похлопал по спине, – То есть, на твоей, братан!
– Да вы что, сговорились?! Одна меня взорвала. Другой, – откровенно злорадствует. А как же пожалеть, приголубить, к титьке прижать?!
Гена отстранился от Лешки и глядя ему в глаза произнес:
– Только что прижал.
Лешка тут же повернулся к Светлане, тыкая пальцем в Гену:
– Учись! Сначала технику отработаешь, потом титьки нарастишь!
Светлана флегматично посмотрела на Алексея и задумчиво спросила:
– Ребята, а где, вы говорите, сгорел тот цирк, из которого вас выгнали?
– Да не сгорел он, – удивился Гена, возвращаясь к созерцанию шкафа, – А то, что в нем недавно ремонт провели, так это не из-за нас.
– Вы что, сговорились?! Какой, к лешему, ремонт?! – взбеленился Лёшка, – Одна меня взорвала! Другой, откровенно злорадствует!
Ему никто не ответил. Гена все так же задумчиво, засунув руки в карманы и покачиваясь с пятки на носок, вглядывался в шкаф. Светлана, уже откровенно скучая, следила за Лешкой, как кошка следит за назойливой мухой.
– Ладно! Понял. С темой «к титьке прижать» был перебор.
– Наверное, – лениво отозвалась Светлана.
– Ну и ладно! – оборотень включился в свой обычный режим, – Переходим к насущным вопросам: ты его зачем в шкаф засунула?
– Я?! – лениво буркнула Светлана, – Да он сам…
– Сам?! Это у вас игры, что ли, такие?!
– Да никого я никуда не совала.
– А как же он там оказался-то?
– А это вы мне скажите! Здесь же, вроде, охрана есть. Или это такой эротический подарок каждой приезжающей? К тому же вы, кажется, здесь всё перенюхали. По крайней мере, вы так демонстративно здесь ходили, носами дергали. А кто-то, – Светлана обвиняюще ткнула пальцем в Алексея, – собирался ещё и мое бельё перенюхать на предмет поиска отравляющих ингредиентов. А вот в шкаф чой-то никто не рвался.
– Да не пахло здесь ничем, – смутился Гена, – Он и сейчас не пахнет. А должен…
– Надеюсь, не разлагающимся трупом?
– Да нет, обычным.
– Так, всё! Заканчивайте этот балаган и тащите его отсюда, куда хотите. Вот когда он очнётся, тогда и спросите его, как он здесь оказался.
– Это вряд ли, – буркнул Гена.
– Что «вряд ли»? – спросила Светлана.
Но Гена, видимо, сболтнув что-то лишнее, уже замкнулся в себе.
– Тааак! – в голове Светланы запоздало заискрила слабенькая мыслишка, – Давайте-ка всё расставим по полочкам. Я – любимая племянница дяди Паши…
– Не факт! – перебил Алексей.
Под рукой ничего тяжелого не оказалось, и в него полетел тапочек.
– Факт! Я – любимая и единственная его племянница.
– Ну, теперь понятно, почему любимая. Он просто рад, что второй такой не сыскать.
Алексей явно старался отвлечь внимание Светланы, так что второй тапочек полетел в него исключительно из принципа.
– Так почему же, мастер вампиров целого города, – продолжила Светлана, – для встречи своей любимой племянницы, в полнолуние, прислал двух оборотней-раздолбаев, вместо нормальных сексуальных вампирчиков в кожаных брючках в облипочку?
Повисла пауза. Ненадолго. Гена отвечать явно не собирался, а Алексей, наоборот, не смог промолчать.
– А чой-та, мы – раздолбаи?! И опять же, это что за наезд на мои брючки? Они, опять же, кожаные. И в облипочку. Аж натерло все до мозолей. Показать?!
– Не надо!
– Так что ж за наезды-то? Чем это вампирские брючки от моих отличаются?!
– У твоих брючек… штанины кривые, – отбрила Светлана. – Гена?!
Молодой оборотень обреченно вздохнул, собрался и ответил будничным тоном:
– У нас вампиры дохнут.
Гена по телефону отчитывался перед Павлом Ивановичем. Это заставило Светлану пересмотреть приоритеты старшинства среди оборотней. Гена был, явно, серьезней и ответственней своего более старшего напарника. Тот, в свою очередь, сидел сейчас перед Светланой, задавая, в кои-то веки, серьезные вопросы и почти не ехидничал.
– Ты от Пал Иваныча пришла и сразу спать легла?
– Да.
– Чемоданы не разбирала.
– Ну, как видишь! Майку только вытащила и бросила все до утра.
– А чего ж ты с утра-то в шкаф полезла? Да ещё и в раздел для верхней одежды.
– Тупанула спросонья.
– Понятно. Душ, я смотрю, – Алексей демонстративно шмыгнул носом, – ты тоже не принимала.
– Нет, ты не волк! Ты козел какой-то.
Официально полнолуние прошло вчера. Но у Луны стерся настолько тонкий краешек, что невооруженным взглядом этого было незаметно, и к оборотням уже начала возвращаться их темная звериная аура, но страха уже не было. Светлана поняла, что на эту парочку Луна действует иначе, чем это было описано в учебниках. Правда, контролировать себя им все же приходилось. Видимо, поэтому Алексей стал чуть покладистей и даже извинившись, начал объяснять: