Чтение онлайн

— Да, — согласился Дронго. — Я сам об этом подумал и поэтому не тороплюсь принимать свою версию за основную. Нужно понять, почему Гайслер, если это был Гайслер, столько лет ждал. Я думаю, мы обязаны поговорить с Габриэллой и Бруно Менартом.

— Поедем в Нюрнберг поездом, — согласился Андрей, — прямо из аэропорта.

Майкл Кардиган приехал к берлинскому резиденту в хорошем настроении. Он привез материалы на одного из «апостолов», которые передал ему неизвестный. Уже по пути, зная, что этого делать нельзя, Кардиган открыл конверт и прочитал сообщение. Он прочел несколько раз, пока смысл записки не дошел до его сознания.

— О, Господи, — прошептал потрясенный Кардиган, едва не врезавшись в остановившуюся впереди перед светофором машину. Он приехал к Страусу, уже не сомневаясь в подлинности всех документов. Страус взял конверт, прочел сообщение. Осторожно, словно опасаясь нарушить равновесие, положил конверт на стол и посмотрел на Кардигана.

— Что вы об этом думаете?

— Даже не знаю, что сказать. И если это только один человек из списка, какую же ценность представляют остальные одиннадцать?

— Да, — кивнул Страус, глядя на конверт, — кажется, они очень серьезные люди. Я передам срочное сообщение в Лэнгли. Пока об этом агенте не знает никто. Кроме нас с вами, Кардиган. И я не собираюсь передавать сообщение своим сотрудникам. Извините, Кардиган, я должен поговорить с мистером Тенетом.

Страус поднял трубку и набрал служебный номер Лэнгли. В Европе был уже вечер, в Нью-Йорке — еще полдень. В семь часов по берлинскому времени в Нью-Йорке только час дня. Страус попросил соединить его с Тенетом. И когда трубку взял директор ЦРУ, он коротко доложил:

— Мы получили сведения. Ваш представитель уже встретился…

— Вы получили конкретные подтверждения? — перебил его директор ЦРУ. Линия связи была защищена от прослушивания, но даже здесь они говорили так, словно их могли услышать.

— Да.

— Хорошо. Тогда мы будем готовить записку в Министерство финансов. Перешлите нам ваши данные.

— Да, конечно. Здесь ваш представитель.

— Попросите его, — потребовал Тенет.

Когда Кардиган взял трубку, он услышал характерный голос директора.

— Как ваши дела?

— Все подтвердилось, — выдохнул Кардиган. — Полагаю, что нам нужно работать в этом направлении, сэр.

— Согласен. До свидания. — Тенет отключился. Кардиган положил трубку и посмотрел на Страуса.

— Мы немедленно передадим данные в Лэнгли, — сообщил тот. — Если это правда и чиновник НАТО такого уровня был завербован восточногерманской разведкой еще двенадцать лет назад, то это объясняет многие наши провалы.

— Не думаю, что это фальшивка, — устало сказал Кардиган. — Мы имеем дело с невероятными фактами, мистер Страус. С абсолютно невероятными. И я думаю, что пятьдесят миллионов — это ничтожная цена, которую мы можем заплатить за такую информацию.

— Да, — сказал Страус. — Мы искали «апостолов» по всей Германии и нигде не нашли даже копий каких-либо документов. Это будет несомненная удача. Нужно подождать Данери и выяснить, кто этот тип.

Сообщение было послано в Лэнгли. Уже через десять минут оттуда сообщили, что послание передано самому директору ЦРУ. Еще через полчаса попросили всю информацию уточнить. В десятом часу вечера позвонил возбужденный Данери. Он сообщил, что они установили адрес и местожительство герра «Мюллера». Данери приехал, когда часы показывали половину двенадцатого. Он был очень взволнован.

— Мы все выяснили, — победным тоном сообщил он, — это Дитрих Барлах. Вы были правы, сэр, — обратился он к Кардигану, — это бывший полицейский. Вышел в отставку еще в ГДР. Живет в пригороде Берлина — Нойенхагене. За квартирой установлено наблюдение. Наши сотрудники уже подключились к его телефонной линии. Он, конечно, используется неизвестными людьми как связной и не знает никаких деталей.

— Барлах, — повторил незнакомую фамилию Страус. — Нужно поднять старые архивы и узнать о нем как можно больше. Но учтите, Данери, нужна ювелирная работа. Немцы не должны знать, зачем мы собираем досье на этого Барлаха. И вообще, его фамилия не должна упоминаться нигде. Ни в одном вашем отчете. Для нас он остается «герром Мюллером», неизвестным человеком, который вышел на контакт с нашей резидентурой в Берлине. Вы меня понимаете, Данери?

В ответ Данери утвердительно кивнул.

— Почему он ушел из полиции? — спросил Кардиган.

— Пока не знаем, — смутился Данери. — Мы проверяем все сведения. Но пока не сумели узнать. Мы не стали расспрашивать его соседей, чтобы не вызвать ненужной огласки.

— Правильно сделали. И ни в коем случае не проявляйте активности. Вообще, лучше уберите своих людей от дома Барлаха. Он может не заметить наблюдения, но другие могут оказаться более внимательными. Если сведения, которые нам хочет продать Барлах, точны, значит, речь идет о бывшем высокопоставленном функционере восточногерманской разведки. А он может оказаться профессионалом высокого класса, который сразу обнаружит ваших людей. Думаю, их лучше убрать от дома Барлаха, — предложил Кардиган, взглянув на Страуса. Подобное решение должен был принимать резидент ЦРУ. Тот явно колебался.

— А если он уйдет? Или с ним что-нибудь случится?

— Куда он уйдет? Оставит пятьдесят миллионов долларов и уйдет? Если у него есть эта информация и мы готовы за нее заплатить, зачем ему скрываться? Иначе он не стал бы выходить на контакт с нами. Но если там появится его напарник, ваши сотрудники могут его спугнуть.

— Хорошо, — сказал наконец Страус, — уберите наблюдение за домом Барлаха. Но телефон нужно прослушивать обязательно. И вообще, в идеале нужно было бы проверить и его квартиру.

— Ни в коем случае, — возразил Кардиган, чувствуя легкую досаду. Все-таки Страус привык работать старыми методами. Его переубедить нельзя. — Документов в доме наверняка нет, а посторонний будет замечен хозяином дома, — объяснил Кардиган и, уже обращаясь к Данери, уточнил: — Он живет один?

— Нет. С кошкой, — пояснил Данери, и Кардиган усмехнулся.

— Тем более, — сказал он. — Значит, их уже двое. Будет лучше, если вы не станете к нему лазить. Документов у него нет, за это я ручаюсь.