Чтение онлайн

Они подошли совсем близко. Один из них был представителем советского КГБ.

— Мы привезли, — сообщил Хеелих. Он не стал объяснять, что именно. Они знали, о чем идет речь.

— Грузите в наши автомобили, — предложил представитель Москвы, — вы успели, Хеелих. У вас с сегодняшнего вечера уже нет государственной границы с Западным Берлином, и любой посторонний может проникнуть в здание вашей организации.

— Я знаю, — ответил Хеелих. Он повернулся и махнул рукой, разрешая автомобилям приблизиться. Бутцман дал газ и медленно поехал к нему. За ним также не спеша двинулся микроавтобус. Когда первая машина поравнялась с ним, Хеелих наклонился к Бутцману: — Поезжай вперед, пусть они следуют за тобой. Вас уже ждут, чтобы выгрузить документы.

Когда мимо проезжал микроавтобус, он увидел напряженные лица Менарта и Шилковского. И кивнул им головой, подтверждая, что все в порядке.

— Почему так случилось? — спросил Хеелих, обращаясь к обоим представителям. — Разве нельзя было этого предусмотреть?

Советский представитель нахмурился. Он ничего не сказал, только чертыхнулся. Немецкий оказался более выдержанным.

— Вы слышали сегодняшние новости? — спросил он. — Из Политбюро выведены Беме, Ланге, Хемнитцер, Вальде.

— Их только вчера избрали, — вспомнил Хеелих. Он понял, о чем именно ему говорил Дамме.

— Вчера, — кивнул его собеседник, доставая сигареты, — а сегодня вывели. Такие у нас теперь правила, полковник. Поэтому не нужно ничему удивляться.

Хеелих замолчал. Он обернулся и заметил, что на него смотрит Габриэлла. Он всегда ей нравился. Полковник знал об этом, она ему сама призналась еще в прошлом году. Но он запретил себе даже думать о ней, понимая, что подобные отношения могут помешать их работе. Кажется, она обиделась на него и не скрывала своей этого.

— Что нам делать? — несколько напряженным голосом спросила Габриэлла. Возможно, она услышала последние слова собеседника Хеелиха.

Очевидно, задавая вопрос, она имела в виду не положение их группы, а состояние их страны. Но полковник Хеелих не знал ответа.

— Ничего, — ответил он. — Мы возвращаемся в город через несколько минут. Как только закончим.

Он впервые подумал, что две страны могут объединиться в одну, и тогда ему не будет места в этой большой стране. Он был на хорошем счету у руководства и слишком часто выполнял деликатные поручения Министерства безопасности, переправляя нужных людей из Западной Германии в Восточную. И не всегда с их согласия. Такое не прощается. На его счету было еще несколько громких дел. В Восточной Германии он получил за них благодарности и ордена. В Западной его обвинят в пособничестве террористам и дадут пожизненное заключение. Он подумал, что не сядет в тюрьму ни при каких обстоятельствах. Скорее, предпочтет самоубийство.

Подбежал Менарт.

— Мы закончили. Все в порядке, полковник. Но, кажется, у меня спустилось колесо.

— Потом разберемся, — отмахнулся Хеелих, — сейчас уезжаем. Надо торопиться. Садитесь в машины.

— Спасибо, полковник, — протянул ему руку советский представитель. — Вы выполнили свою работу.

— Я служил своей стране, — строго ответил Хеелих, — и если бы не эта ситуация… Никто бы меня не заставил сдать вам наши документы. Никто.

Он повернулся и взглянул на немецкого представителя. Тот стоял с поникшим видом. У него не хватило мужества протянуть на прощание руку.

— Прощайте, — кивнул полковник. — Надеюсь, мы еще повоюем за нашу страну.

Когда они расселись по машинам, Хеелих обратился к Бутцману.

— У тебя нет лекарства от головной боли?

— Что? — изумился Оливер Бутцман. — У вас болит голова? Впервые за столько лет, полковник.

— Голова, — кивнул Хеелих, — наверно, это головная боль. Я даже не знаю, как это назвать.

Ему оставалось жить около пятнадцати минут.

Дронго заказал обед в номер и ждал, когда наконец сможет позвонить Бутцману. Когда часы показали шестой час, он вышел из своего сюита и прошел в номер, где разместились Лариса и Андрей. На этот раз он постучал. Дверь открыл Андрей. Увидев Дронго, он приветливо кивнул и впустил его. Лариса сидела в кресле и читала газету. Дронго отметил, что газета была на английском языке.

— Мне пора звонить, — пояснил он.

Она холодно посмотрела на него.

— Вы могли бы позвонить из своего номера, — заметила Лариса.

— Хорошо, — кивнул Дронго, — я так и сделаю. Но я хотел, чтобы вы знали. Мы ведь работаем вместе.

— Вы всегда так себя ведете, — поинтересовалась Лариса, — или только по отношению к женщинам.

— Я чувствую себя некомфортно, когда человек изначально настроен ко мне плохо, — признался Дронго. — Нам будет трудно работать вместе, — сказал он достаточно серьезно.

— У меня нет права выбора, — пожала она плечами. — Вернемся через неделю в Москву, и вы сможете выбирать себе других сопровождающих.

— Это не обязательно. — Невозможно было понять, когда он шутит, а когда говорит серьезно. — Наша вчерашняя встреча доставила мне большое удовольствие.

Она вспыхнула, чуть покраснела. Андрей смотрел на них, не понимая, о чем они говорят.

— Я позвоню отсюда, — сказал Дронго. — Если за нами следят, значит они все равно будут прослушивать оба телефона.

Он подошел к аппарату, набрал номер и, когда услышал ответ, попросил на английском языке Оливера Бутцмана. Женский голос попросил подождать. Дронго помнил, что вместе с Бутцманом в Израиль переехала его мать, жена и две дочери. Очевидно, это была одна из дочерей.

— Добрый вечер, — услышал он в трубке мягкий голос Бутцмана. — Кто говорит?

— Добрый вечер, — ответил Дронго, — я приехал по поручению ваших друзей из Германии, и мне нужно с вами встретиться.

— Каких друзей? — насторожился Бутцман.

— Ваших прежних знакомых, — пояснил Дронго. Он видел, как напряженно следят за разговором его сопровождающие.

— Кто вы? — спросил Бутцман. — Откуда вы?

«Ему наверняка заранее сообщили о моем приезде, — подумал Дронго. — Если они вели нас из аэропорта, значит предупредили Бутцмана. Он ведь бывший сотрудник разведки и должен понимать, что в Израиле ему позволяют жить только на условиях полной лояльности».