Чтение онлайн

— Ой, смотри, кто это?! Олененок! — Роксалана кинулась вперед, упала возле «стриженой» кочки на колени, протянула руки к подпрыгивающей на одном месте пятнистой, черно-коричневой лани. — Бедненький, запутался… Подожди, я тебе сейчас помогу.

Она решительно рванула из ножен меч, подсунула его под сплетенную из конского волоса нить и перерезала одним легким движением. Зверек восторженно подпрыгнул и бросился наутек.

— Ты… Э… Чего?! — опешил от такого фокуса ведун.

— Не видишь, они в каких-то паутинах запутались? Вот еще один… — Девушка перебежала к кому-то, невидимому за кочкой, и через мгновение еще одна лань, радостно задрав короткий хвостик, улепетывала со всех ног.

— Да ты чего делаешь, ненормальная?! — подбежал ближе Середин. — Мои силки… Добыча… Снасть… Какого хрена ты их выпустила?

— Они же еще маленькие, Олежка, — настойчиво сообщила Роксалана. — Они чуть не погибли.

Ведун сплюнул, безнадежно махнул рукой и отправился обратно, к вещам. Запалил костер, сходил к краю оазиса за снегом, повесил торбу на вытянутый над очагом сук. Когда вода закипела, сыпанул внутрь овса и примерно через четверть часа поставил на землю:

— Угощайся.

— Что это за варево? — заглянула в кожаную посудину спутница. — Пахнет рыбьей прикормкой.

— Она и на вкус такая же, — хмуро сообщил ведун. — Сало и ячмень мы еще утром добили, а вкусный ужин ты самолично отпустила на все четыре стороны. Остался только овес.

— Это был не ужин, — поджала губы девушка. — Это были милые маленькие оленята.

— Восемь кило парного мяса, — перевел Олег ее слова на нормальный язык. — Четыре дня могли бы есть от пуза в свое удовольствие и в ус не дуть.

— Овсянка для здоровья куда полезнее, — взяла свою ложку Роксалана и зачерпнула разварившееся зерно. — Клетчатка, микроэлементы. Пищеварение улучшает.

— От такого пищеварения только брюхо пухнет. Даже у лошадей, между прочим.

— Ну, и чего теперь, за ними по следу бежать? — примирительно ответила Роксалана. — Назад не вернешь. Хватит обижаться, давай хоть этого поедим. Они были такие хорошенькие… Я бы их все равно есть не смогла, Олежка, честное слово. И тебе бы не дала. Не обижайся, ладно? Давай, ложечка за папу, ложечка за маму. Сейчас покушаем и в постель. И я буду очень-очень послушной девочкой. Хочешь?

После заката в их оазис ворвался самый настоящий трескучий мороз, и молодые люди, забыв размолвку, волей-неволей оказались в крепких объятиях друг друга. Разлучить их смогли только жаркие лучи поднявшегося солнца. Роксалана откинулась на спину, оставив у Олега под шеей только свою руку, и уже через минуту подняла его истошным воплем:

— Оре-е-ешки!!!

— А-а?! — Въевшиеся в плоть ведуна рефлексы заставили его метнуться в сторону. Уже через мгновение он стоял на ногах, сжимая в руке меч. — Что случилось?

— Орешки… — Полуобнаженная спутница сидела на тулупе и держала в дрожащей руке горсть темно-коричневых, с серой макушкой, лесных орехов.

— Тьфу ты… — Середин спрятал клинок и принялся одеваться. — Ну, фундук. Ну, лещина. Растет она по лесам. Чего вопить-то из-за этого?

— Ты не понимаешь! — сглотнула девушка. — Сон мне приснился. Что я тут сплю, а ко мне от лошадей голая совершенно девочка подходит, лет пятнадцати. Говорит, что я хорошая и она мне подарок принесла. И, значит, орешки возле щеки кладет. Я просыпаюсь — а там и правда орехи!

— Ну и что? Берегиня, стало быть, ночью к тебе приходила. Видно, и правда проснулась тут в теплом уголке. Странно только, что показалась, коли мы ей никаких подарков не принесли. Обычно они только за ломтик хлеба и чашку молока помогают. Не отошла, видно, после зимы. Ты чего, берегинь никогда не видела?

— Нет, — мотнула головой девушка.

— Духи это лесные. Обычно в облике юных дамочек показываются, да еще и без одежды. Защищают лес, воду, землю и вообще… Ну, а коли их угостить, то и людям помогают, путникам простым.

— А, понятно. Это наяды, что ли?

— Нет, — мотнул головой Середин. — Наяды — это духи воды, русалки по-нашему. Берегини, если на греческий переводить, это уже нимфы получаются.

— Какие нимфы? — возмутилась Роксалана. — Нимфы — это австралийские попугайчики. А духи леса — это наяды!

— Раздави меня утюг, куда катится наше образование? — вскинул глаза к небу Олег. — Ладно, угли посмотри. Может, раздуешь? А я прогуляюсь.

— Я с тобой! — потребовала девушка.

— Куда?

Роксалана глянула к себе в ладонь и высыпала орехи на тулуп.

— Куда угодно! Одна я тут ни за что не останусь!

— Успокойся, берегини добрые.

— А если тут не только наяды, но и еще кто-нибудь проснулся? У меня даже баллончика перцового нет!

— Меч возьми.

— Сам возьми! Его пока поднимешь, тебя десять раз сожрут. Может, тут вампиры живут! Или зловещие мертвецы! Я с тобой пойду. Захочешь в кустики — я лучше рядом отвернусь.

— Да, воистину — Зена, королева варваров, — негромко признал Середин. — Телевизор надо меньше на ночь смотреть. Ну, ладно, пошли вдвоем, коли так.

Примерно за полчаса они дошагали до знакомой кочки, и Олег с огромным удовольствием увидел лежащую среди травы коричневую тушку: похоже, вчерашний шум дичь не распугал, и хоть одна из петель принесла добычу.

— Тебе повезло, деточка. С голоду мы ближайшие пару дней не загнемся.

— Подожди! — Роксалана присела рядом с ланью, приподняла ее голову. — Она еще дышит.

— Подвинься… — Середин выдернул нож.

— Ты с ума сошел! Она же живая!

— Уйди!

— Ты же не убьешь ее, Олежка? — собачьим молящим взглядом уставилась на него спутница. — Как можно такую хорошенькую?