Шрифт:
Томас Стернз Элиот
Камень (Песнопения) (1934)
Перевод А. Сергеева
I
Орел парит в зените небес,
Стрелец и Псы стремятся по кругу.
О вечное круговращенье созвездий,
О вечная смена времен года,
Весна и осень, рожденье и умиранье!
Бесконечный цикл от идеи к поступку,
Бесконечные поиски и открытья
Дают знанье движенья, но не покоя;
Знанье речи, но не безмолвья,
Знанье слов и незнанье Слова.
Знанье приводит нас ближе к незнанью,
Незнанье приводит нас ближе к смерти,
Ближе к смерти, не ближе к БОГУ.
Где Жизнь, которую мы потеряли в жизни?
Где мудрость, которую, мы потеряли в знанье?
Где знанье, которое мы потеряли в сведеньях?
Циклы небес за двадцать столетий
Удаляют от БОГА и приближают к Праху.
Я приехал в Лондон, в вечное Сити,
Где река проносит чуждые ей предметы,
Там мне сказали: Здесь слишком много церквей
И слишком мало пивных. Здесь мне сказали:
Попов на пенсию! Церковь нужна
Не там, где люди работают, а где они
в воскресенье.
В Сити колокола не нужны:
Пусть они пробуждают предместья.
Я приехал в предместья, и там мне сказали:
Шесть дней мы трудимся, дайте хоть на седьмой
Съездить в Хайндхед иль Мейденхед.
В плохую погоду мы дома читаем газеты.
В фабричных районах мне сказали
Об экономических закономерностях.
В приятной сельской местности мне казалось,
Что сельская местность только для пикников.
Церковь, казалось мне, не нужна
Ни в сельской местности, ни в предместьях,
И в городе - разве для пышных свадеб.
РУКОВОДИТЕЛЬ ХОРА:
Соблюдайте почтительное молчанье!
Ибо к нам приближается Камень.
Не разрешит ли он наши сомненья?
Камень. Страж. Чужестранец.
Тот, кто видел, что произошло,
И видит, что произойдет.
Очевидец. Судья. Чужестранец.
Человек, сотрясенный БОГОМ,
Прирожденный носитель истины.
Входит КАМЕНЬ, ведомый мальчиком.
КАМЕНЬ:
Жребий людской - непрестанный труд
Иль непрестанная лень (что труднее),
Иль беспорядочный труд (что мучительно).
Долго топтал я точило и знаю:
Трудно нести добро, забывая
То, что считают счастьем, ступая
Прямой дорогой к забвенью, встречая
Спокойствием всех, сулящих бесчестье,
Неприязнь иль рукоплесканья.
Все желают вложить капиталы,
Но многие ждут дивидендов.
Сделайте волю свою совершенной.
Я говорю вам: старательно сейте,
Не помышляя о жатве.
Мир вращается, мир меняется,
Лишь одно не меняется.
Сколь живу, оно не меняется.
Как ни назвать его, не меняется
Противоборство Добра и Зла.
Святыни и церкви свои вы забыли,
Как люди нашего века глумитесь
Над плодами былого добра и тешите
Свой ум, здравомысленный и просвещенный.
Во-вторых, вы презрели и умалили пустыню.
Пустыня не в отдаленных тропиках,
Пустыня не за углом,
Пустыня притиснута к вам в вагоне метро,
Пустыня в сердце вашего брата.
Добрый человек - созидатель,
Если он созидает добро.
Я покажу вам, что строят ныне
И, чтоб вас ободрить, - что строили прежде.
Сделайте волю свою совершенной.
Я покажу вам работу смиренных. Внимайте.
(Свет постепенно меркнет, в полутьме слышно
пенье РАБОЧИХ):
В зиянье положим
Новый кирпич,
Из новой глины
На извести новой,
Где балки прогнили,
Положим новые,
Где слово не сказано,
Там мы положим
В основанье
Новое слово,
Совместный труд,
Церковь для всех
И работа для каждого.
Каждый к труду.
(Силуэты РАБОЧИХ проступают на фоне
тусклого неба.
На их пенье издали отзывается пенье
БЕЗРАБОТНЫХ):
Мы без работы.
Руки в карманах,
Тоска на лицах,
Стынем на улицах,
Дрогнем в домах.
В заброшенном поле
Ржавеет в почве
Забытый плуг.
В этой стране
Одна сигарета
На двух мужчин,
Полпинты пива
На двух женщин.
Наша жизнь
Никому не в радость,
Нашу смерть
Не отметит "Таймс".
(Снова пенье РАБОЧИХ):
Река течет, по кругу движется год.
Ласточка и воробей хлопочут,
И нам руки сложить
Значит, не жить.
А на плуг подналечь
И хлебы испечь
Значит, не умереть на короткой постели
На узкой улице. Эта улица
Не имеет начала, движенья, покоя, конца,
Только шум без слов и еда без вкуса.
Мы положим
В основанье
Созиданье
Начала и конца этой улицы:
Церковь для всех
И работа для каждого.
Каждый за труд.
II
Таковы были ваши отцы,
Сограждане святых, домочадцы БОГА, стоявшие на
твердыне Апостолов и пророков с краеугольным
камнем. Самим Иисусом Христом.
Но вы, хорошо ли вы строили, если сидите
беспомощно в полуразрушенном доме,
Где многие родились для жизни в лени