Каллаген

За скалами, притаившись, лежали индейцы-мохавы, а в небе парили канюки. Каждый ждал и был готов наброситься на свою жертву.

Четверо мужчин расположились на открытой местности, а высоко над ними светило жаркое солнце. Два дня прошло без воды, четыре дня — без еды, и в ящике оставалось всего лишь несколько патронов.

Перед ними поднималась вершина. Они верили, что это Орлиная гора, а раз так, то справа должен бить ключ. Они не могли это утверждать, но верили, как умирающий начинает верить в Господа Бога.

В течение трех дней они думали об этой воде, стремились к ней и бредили ею в своих снах. Любой из них пренебрег бы самой очаровательной женщиной в мире только за один глоток воды, даже если бы она была солоновата на вкус, пахла сероводородом или еще чем-нибудь.

Патруль начался как всегда. Теперь среди них было шестеро солдат и один офицер. Офицер был гордым, но благородным, порядочным человеком. Это было его первое боевое задание, первый патруль на вражеской территории, где за целых два дня и две ночи они не встретили ни одного врага.

Был отдан приказ разбить лагерь именно в этом месте. Дэлавер попытался спорить с лейтенантом, но тот даже не захотел слушать. Индеец уверял офицера, что в нескольких милях от них есть ключ и удобная для обороны позиция, но молодой лейтенант колебался, а потом все же решил оставаться на месте.

Они легли спать прямо на земле, соорудив себе постель в мягком песке. Усталость взяла свое: они быстро уснули. Каллагену предстояло дежурить первые несколько часов, а потом его должен сменить рядовой Болдвин.

Ночь выдалась ясная и, как всегда в пустыне, прохладная. Дневная жара растворилась с уходом солнца, поскольку скалы и песок не сохраняют тепло, а уступают его ночи.

Каллаген насторожился. Он был опытным солдатом, ему не нравилось ощущение ночи. Он наблюдал за Дэлавером.

Восточный индеец был выходцем из племени великих воинов и охотников, но их изгнали с родной земли и теперь преследовали по всему Западу. Казалось, Дэлавер беспокоился: его голова постоянно поворачивалась то в одну, то в другую сторону, а глаза бегали.

Нападение произошло в первую ночь. В панике их лошади ускакали, один человек был убит, а другой — ранен.

Хотя солдаты спросонья сделали несколько выстрелов, похоже, они никого не задели. Индейцы так же незаметно, как и появились, растворились в песках, подобно призракам.

То, что произошло после, казалось сущим адом. Подождав до рассвета, лейтенант выстроил всех в колонну по двое и отдал приказ двигаться вперед. Он шел рядом с Каллагеном.

— Итак, они получили то, чего хотели, — прокомментировал лейтенант. — Хорошо, что мы от них отделались.

— Если это так.

— А вы не думаете, что они ушли?

— Да, сэр.

— Тогда почему они не нападают?

Каллаген пожал плечами.

— Это не в их стиле, сэр. Они наблюдают за нами на расстоянии, хотят посмотреть, что мы будем делать. Они знают эту пустыню. Им известно, что находится впереди, а нам — нет. Они могут планировать свои действия, а наша реакция должна зависеть только от обстоятельств.

— Вы образованный человек, — сказал лейтенант.

— Возможно. Я никогда не был уверен в том, что мне понятен этот термин — «быть образованным».

Лейтенант посмотрел на него, но промолчал. Они упорно брели вперед, погружаясь по лодыжки в песок. Теперь их одежда, лица и руки еще больше покрылись пылью. Раненый поспевал за ними. Долгое время он сражался с индейцами и понимал, что значило отставать.

Стояла невыносимая жара, на небе не было ни облачка. Вдали по обе стороны от них тянулись скалистые горные кряжи, лишенные растительности. Иногда попадались отдельные валуны, неприхотливые растения, группы кактусов или грубые серые кустарники.

В полдень лейтенант объявил короткий привал. Они съели немного вяленого мяса, пару сухарей и выпили по глотку воды.

— Сэр, позвольте спросить?

— В чем дело, Каллаген?

— Впереди длинная полоса песка, широко открытая местность. А справа скалы. Я предлагаю до захода солнца укрыться там. Полагаю, они хотят окружить нас здесь, на открытом месте, где солнце сослужит им добрую службу.

Эта мысль пришлась по душе лейтенанту, и он не стал возражать.

— Хорошо, — сказал он. — До захода солнца, когда станет прохладнее, мы сможем двигаться дальше и быстрее.

Их дорога к скалам, голым, темно-красным и черным с прожилками кварца, была неспокойной, но добрались они туда благополучно. Изолированная группа гор — такую индейцы не выбрали бы; они предпочитают места, к которым можно подступить и отойти, находясь под прикрытием.

Очутившись в тени, мужчины устроились на земле, сняли шляпы и запрокинули назад головы. Лейтенант начал было пить, но потом заметил, что другие этого не делают. Он неохотно поставил свою флягу на землю, так как не мог допустить, чтобы все подумали, что он менее вынослив.

Каллаген изучал местность, но окружавший со всех сторон песок ни о чем не говорил ему. Дэлавер, легкий на подъем, подошел к нему.

— Он послушался тебя, — сказал он. — Надеюсь, и дальше будет так делать. Ты знаешь, где мы находимся?

— Если это Орлиная гора, тогда знаю. И вполне уверен, что так оно и есть. Видишь ли, лейтенант спрашивал об этом.

— Ты прилично говоришь по-английски.

— Пять лет я посещал хорошую школу и умею слушать. Кроме того, был в разведке в Техасе с полковником Сибли и лейтенантом Робертом Ли.