Чтение онлайн

Когда ТНК уклоняются от уплаты налогов через трансфертное ценообразование, они пользуются – бесплатно – коллективными производственными ресурсами, финансируемыми за счет налоговых поступлений, такими как инфраструктура, образование и НИР. А значит, принимающая страна успешно финансирует ТНК.

Трансфертное ценообразование – лишь один из возможных негативных эффектов ПИИ, особенно когда дело касается инвестиций в развивающиеся страны. Например, местные компании могут быть вытеснены ТНК с кредитного рынка (в своей собственной и других отраслях). Если благодаря высокой эффективности «дочки» ТНК более привлекательны для кредиторов, то это не так уж плохо. Однако в ряде случаев им легче получить доступ к кредитам (даже в случае собственной неэффективности), потому что они, как бы это сказать, – дочерние компании крупных корпораций. Эти предприятия заслуженно рассматриваются в качестве структур, незримо поддерживаемых материнскими компаниями, гораздо более кредитоспособными, чем любая местная компания в развивающейся стране. Между тем, поглощая местный кредитный рынок, «дочки» ТНК иногда распоряжаются кредитами не самым эффективным для страны образом.

Кроме того, дочерние компании ТНК разрастаются и занимают монополистическую или олигополистическую позицию на рынке развивающейся страны, даже будучи мелкими структурными единицами владеющей ими корпорации. Они в состоянии использовать – и часто так и поступают – свое положение, что приводит к негативным социальным последствиям, которые мы обсуждали в главе 11.

С помощью денег и политической поддержки своих государств компании ТНК способны изменить политику принимающей страны таким образом, который будет выгодным для них, а не для местной экономики. Речь идет не только о лоббировании и подкупе, подобном скандалу в компании GlaxoSmithKline и других фармацевтических ТНК в Китае, разгоревшемуся в 2013 году, но и о банановых республиках.

Сегодня это словосочетание больше ассоциируется с названием торговой марки всемирной розничной сети одежды Gap. Но оно имеет темное происхождение. Термин был придуман во время общего экономического и политического господства над некоторыми странами Латинской Америки – Гондурасом, Гватемалой и Колумбией – корпорации United Fruit Company (UFC) в первые десятилетия XX века. Трагический эпизод в этой истории – резня бастующих рабочих на банановых плантациях UFC в Колумбии, случившаяся в 1928 году, когда правительство страны под угрозой вторжения американских морских пехотинцев для защиты интересов UFC отправило на плантации свою армию и убило, возможно, несколько тысяч рабочих (точное число так и не было установлено). Это событие легло в основу романа «Сто лет одиночества» Габриэля Гарсии Маркеса, великого колумбийского писателя. Говорят, чтобы свергнуть левопартийный режим в Латинской Америке в 1960–1970-х годах, американские ТНК активно сотрудничали с военными, поддерживающими партии правого крыла, и с ЦРУ.

В долгосрочной перспективе наиболее негативное влияние ПИИ заключается в том, что они способны сделать рост производственных возможностей принимающей страны очень сложным делом. Как только вы позволите ТНК закрепиться на вашей территории, местным компаниям придется бороться за выживание. Вот почему многие сегодня богатые страны, особенно такие как Япония, Корея, Тайвань и Финляндия, строго ограничивали ПИИ до тех пор, пока их собственные компании не обрели способность конкурировать на мировом рынке. Например, если бы японское правительство открыло свой автопром для ПИИ в конце 1950-х годов, как ему настойчиво предлагали после провала экспорта первых автомобилей Toyota в США {175} , местное автопроизводство было бы уничтожено либо захвачено американскими или европейскими ТНК, учитывая состояние отрасли в то время. (В 1955 году компания General Motors в одиночку произвела 3,5 миллиона автомобилей, в то время как вся автомобильная промышленность Японии – лишь 70 тысяч.)

ПИИ оказывают сложное воздействие на разные отрасли (причем следует учитывать характеристики страны), из-за чего сложно однозначно определить их влияние как хорошее или плохое. Решение об их желательности для страны зависит и от критериев эффективности (таких как занятость, экспорт, производительность труда, рост в долгосрочной перспективе) и рассматриваемого временного интервала, поскольку преимущества ПИИ в основном краткосрочны, тогда как издержки могут растянуться надолго. Тем не менее бесспорно, что страны, особенно развивающиеся, способны максимизировать выгоды от прямых иностранных инвестиций только тогда, когда они руководствуются соответствующими правилами, список которых довольно впечатляющий.

Многие государства установили правила относительно того, в какие отрасли индустрии можно делать ПИИ. Они тоже стали требовать, чтобы ТНК имели местного инвестиционного партнера (это называется требованием о совместном предприятии), и разработали правила, устанавливающие, какой частью совместного предприятия может владеть иностранный инвестор. В большинстве отраслей иностранным предприятиям запрещено владеть большей частью компании. Многие правительства поставили условие, согласно которому, делая инвестиции, ТНК обязаны передавать свои технологии местным партнерам по совместному предприятию (требование о передаче технологий) или обучать местных работников (требование местного компонента) {176} .

После введения таких мер регулирования Япония, Корея, Тайвань и Китай добились особых успехов – они разрешали, даже приветствовали ПИИ в некоторых областях, но строго придерживались определенных правил ради гарантии того, что их выгода будет максимизирована, а затраты – минимизированы. Однако, используя соглашение ВТО (Соглашение о связанных с торговлей инвестиционных мерах), двусторонние соглашения о свободной торговле (ССТ) и двусторонние инвестиционные соглашения (ДИС), богатые страны (в том числе Япония, обычно регулировавшая ПИИ жестче всех в мире) сделали ряд таких правил, например требование местного компонента, незаконными {177} .

Успех применения регулирования в таких странах, как Япония и Китай, не означает, что «кнут» – единственный способ управления ПИИ. Другие государства, например Сингапур и Ирландия, использовали «пряник» для привлечения ПИИ в те области, которые, по их мнению, были важными для развития национальной экономики {178} . Их приманка включала субсидии для ТНК в отношении инвестиций в «приоритетные» секторы, обеспечение специально создаваемой инфраструктурой и подготовку инженеров и квалифицированного младшего персонала для работы в конкретных отраслях.

В середине 1980-х, когда ПИИ начали стремительно расти, общий их поток в мире составил около 75 миллиардов долларов в год (в среднем для 1983–1987 годов) {179} . Сегодня это 1519 миллиардов долларов (среднее значение для 2008–2012 годов), то есть более чем в двадцать раз выше показателя 1980-х; прирост осуществлялся в пределах 12,8 процента в год. Эти суммы кажутся огромными, а темпы роста – очень быстрыми, но их следует рассматривать в перспективе.

В середине 1980-х совокупный объем ПИИ в мире был эквивалентен 0,57 процента мирового ВВП (в среднем 13 500 миллиардов долларов в 1983–1987 годах). Показатель для периода 2008–2012 годов, насколько бы большим он ни казался в абсолютном выражении, был эквивалентен всего лишь 2,44 процента мирового ВВП.

Большинство ПИИ осуществляется между богатыми странами. В середине 1980-х (1983–1987 годы) 87 процентов прямых иностранных инвестиций направлялись именно в богатые страны. В то время на них приходилось 83 процента мирового ВВП, а значит, они получили чуть-чуть больше своей «справедливой» доли ПИИ. В последнее время (в 2008–2012 годах), несмотря на все взлеты и падения, эта доля уменьшилась до 66 процентов.