Чтение онлайн

Матвей любил смерть; точнее, ему нравилось, как люди благоговеют перед ней; ему нравились всеобщее сочувствие и соболезнования. В этом было что-то от извращения. Ему нравилось, когда его жалели, и он раз за разом «убивал» отца, перепридумывал его смерть и врал окружающим. Возможно, он делал так потому, что в глубине души полагал, что сочувствия недостоин. Сложно сказать. Позже, гораздо позже, за махинации с чужой смертью, – точнее, со страховками на случай смерти, – он загремит в тюрьму, но началось все именно тогда, в седьмом классе: он принес в школу фальшивую записку от матери и после весь день ходил по коридорам с траурным выражением лица, и глаза его наливались слезами всякий раз, когда очередная учительница скорбно вздыхала, подходила к нему и говорила какие-то добрые слова и спрашивала, не хочет ли он пойти домой и не нужна ли их семье помощь.

Он быстро превратил убийство отца в бизнес. Например, в том же году нашел в мусорке драную кожаную сумку со следами крови, притащил ее в школу и стал рассказывать всем, что эта сумка когда-то спасла отцу жизнь, а теперь это все, что от него осталось. Она очень много значит для семьи, но сегодня Матвей готов продать ее, потому что ему сообщили, что отец геройски погиб на войне, и теперь семье нужны деньги на похороны. Звучит как полный бред, но Матвей врал так убедительно, что сумка не просто была продана, за нее чуть ли не дрались.

Матвей с детства такой был – мог с утра выйти из дома, скажем, с зажигалкой «Зиппо» и вечером вернуться верхом на спортивном велосипеде. Он так красиво врал, что люди отдавали ему самое ценное. Причем дело было даже не в выгоде, иногда казалось, что сам процесс навязывания своей воли нравился ему больше, чем результат.

А Даша всегда была на подхвате. В восьмом классе Матвей решил издавать собственный журнал. Первым делом он придумал название «Турбопулемет» – это были два его любимых слова. Затем нанял Дашу «штатным автором». Даша понятия не имела, что это значит, но была страшно польщена, ведь старший брат пообещал, что будет публиковать в журнале ее рассказы, и Даша – тогда еще одиннадцатилетняя наивная дурочка – просто поверить не могла своему счастью. Даша мечтала стать писательницей и уже тогда аккуратно в тетрадку печатными буквами записывала свои первые опыты – первые главы романа про зомпиров. Идея объединить зомби и вампиров казалась Даше революционной: зомби и вампиры по отдельности – это банально, думала она, поэтому и написала историю про зомпиров, которые не только ели мозги своих жертв, но и пили их кровь! Этой придумкой Даша гордилась больше всего на свете и даже представляла, как будет получать за нее какую-нибудь престижную литературную премию. Название у рассказа тоже было турбооригинальное: «Якпостриг». Анаграмма Пятигорска, которую Даша сочинила сама и очень ею гордилась. В детстве, как и многие дети, она любила выдумывать слова, переставляя буквы местами. По ее замыслу Якпостригом назывался город в изнанке мира, из которого в наш мир приходили страшные, изуродованные ожогами чудовища и похищали детей.

Матвей прочел рассказ и сказал, что у Даши турботалант – «неплохо, надо бы содомии добавить, тогда вообще пулемет будет» – Даша понятия не имела, что такое содомия, но похвала так ее окрылила, что она готова была добавить хоть содомии, хоть соды, хоть черта лысого. Еще на стадии планирования журнала Матвей повысил Дашу до «заместителя главного редактора» и тут же сообщил, что на первых порах в издание придется «инвестировать». Даша так хотела увидеть рассказ о зомпирах опубликованным, что отдала Матвею все свои скопленные за год карманные деньги. На следующий день Матвей притащил домой упаковку бумаги «Снегурочка» и найденную на мусорке печатную машинку «Ундервуд», у которой заедали клавиши «у» и «о». Он сказал, что теперь Даша настоящий писатель, а значит, ей нужен «эпатаж». Даша не знала, что такое «эпатаж», но почему-то сразу представила себе красивую шляпу, как в кино у настоящих турбописателей. «Шляпа бы мне не помешала», – подумала Даша и согласилась.

– Нам нужен скандал, – сказал Матвей, задумчиво почесывая подбородок, – чтобы заявить о себе.

Он раздобыл где-то несколько фотографий – изображения влагалищ крупным планом. Даше было одиннадцать, и она в целом понимала, что это за части тела, но никогда еще не видела их с такого ракурса. «Это – цветы любви», – сказал ей Матвей, многозначительно подняв палец.

«Так началось мое сексуальное воспитание», – будет говорить Даша гораздо позже, вспоминая эту историю.

Первый номер «Турбопулемета» – тиражом восемь экземпляров – она напечатала на сломанном «Ундервуде», скрепила степлером и принесла в школу. В журнале было всего семь страниц: четыре из них – фото влагалищ, три – Дашин рассказ про зомпиров.

Естественно, распространением журнала пришлось заниматься Даше, ведь Матвей и так уже сделал всю «самую тяжелую» работу – придумал гениальное название, достал «Снегурочку» и картинки с влагалищами.

Вот так и вышло: на большой перемене Даша продавала журнал одноклассникам. Первый номер «Турбопулемета» был почти полностью распродан за десять минут. К концу перемены оставался всего один экземпляр – тут-то Дашу и замели.

Вскоре она уже сидела в кабинете завуча, Ольги Дмитриевны. Завуч открыла журнал, и Даша увидела, как изменилось ее лицо. «Господи боже», – пробормотала она.

«Да-да, – гордо подумала Даша, – зомпиры – это тема, надо бы их запатентовать, а то не дай бог украдут идею».

Завуч спросила, где Даша достала то, что она осторожно называла «иллюстрациями». Даша не выдала Матвея, не хотела быть «зайчишкой-стукачишкой». Впрочем, Ольга Дмитриевна и так, кажется, догадалась, кто за этим стоит, – Матвей частенько попадал к ней в кабинет после очередной авантюры.

Конец ознакомительного фрагмента.