Чтение онлайн

Прежде чем я успела причесаться, на улице показался лимузин и остановился перед домом Бельбо Форно. Я протиснулась сквозь толпу, к которой успели присоединиться цыгане с мулом, пестрой игуаной и поросенком.

Фьямма и Полибио давно съехали с квартиры на виа делла Люпа и обосновались в палаццо на виа дель Корсо, более подходившем для служащего ранга Фьяммы. Их окружали роскошь и мраморные полы в коридорах; комнаты украшены фресками, золотыми листьями и огромными канделябрами. И, конечно, им полагалась свита из слуг, в любое время суток готовых услужить.

Песко, чья мама постоянно мучилась геморроем, высадил меня возле будки у ворот, и навстречу вышел охранник.

— Пропустите ее, — сказал он по рации, и растрепанная горничная с безумным взглядом и мощными икрами распахнула парадную дверь.

Первым ко мне выбежал трехлетний Полибио-младший в цилиндре фокусника и фраке поверх пижамы. Я только что приехала, и все равно самым жгучим его желанием было, чтобы я тут же исчезла. Увы, на это его волшебства еще не хватало. Мальчонка был пугающе похож на отца и унаследовал не только любовь к маринованным огурчикам, но и тягу к дурацким розыгрышам и глупым шуткам.

Следом появился Полибио-старший и протянул мне бокал ромового пунша, от которого воняло дымом. Заподозрив очередную каверзу, я поискала глазами место, куда бы это поудачнее вылить.

В большом парадном зале рассматривал картины какой-то высокий мужчина. Он обернулся, и я оказалась нос к носу с Сыщиком. Я остолбенела и выронила бокал, разбившийся об украшенный мозаикой пол. Немного жидкости выплеснулось мне на ногу, и я почувствовала жжение.

— Макс, ты явно произвел впечатление! — воскликнул Полибио, сначала ущипнув меня за щеку, потом ткнув пальцем в ухо.

Макс!Что у них происходит? Тут же появилась горничная, всучила мне новый бокал дымящегося пунша и уничтожила следы первого.

— Фреда Липпи, мой давний друг Макс Кальдерон. Макс — Фреда, Фреда — Макс.

Полибио, не смущаясь, подмигнул «другу» и демонстративно покинул зал, оставив нас наедине.

— Что происходит? — зашептала я. — Что вы тут делаете? И почему под чужим именем?

Он приложил палец к губам, призывая меня молчать, но мне нужны были ответы.

— Это правда, что Альберто скрывается от закона и задолжал банку миллионы?

— А вы знаете, что у вас туфелька тает? — спросил он.

То была чистая правда: лакированная кожа скрючилась и умирала мучительной смертью.

Впорхнула Фьямма, улучив секундочку между срочными звонками.

— Макс! Как хорошо, что ты пришел. Давно тебя не видела. — И расцеловала его в обе щеки. Она безукоризненно играла свою роль. — Фредина… Опять оделась, как на похороны. Ждем еще нескольких гостей. Премьер-министр приехать не смог, а ливанский культурный атташе и китайская торговая делегация вот-вот будут.

Появился секретарь Фьяммы, позвал ее, и сестрица исчезла.

— Так это правда? — прошептала я Сыщику. — Мне важно знать.

Он потянул себя за мочку уха и кивком указал на дверь. Я не понимала, что происходит, и все больше терялась. Почему он не отвечает?

— А правда, что Интерпол разыскивает куклу? — не унималась я.

— Очаровательная комната, — ответил он, протягивая руку к бокалу с вредоносным пуншем.

Не долго думая я выплеснула его содержимое в кадку с большим каучуковым деревом, принадлежавшим пяти поколениям семьи Полибио. Это была грубейшая ошибка. Почва зашипела и пошла пузырями, и я с ужасом увидела, как нижние листья вянут на глазах; потом та же участь постигла следующий ярус. Отрава ползла вверх по стволу и ветвям. За несколько секунд от дерева остался лишь дымящийся скелет и груда мертвых листьев.

Сыщик указал на длинные плотные шторы, закрывавшие окно, и мы вдвоем отволокли неподъемную кадку туда, где ее никто не увидит. Встав на четвереньки, собрали опавшие листья. Их были сотни, и они жгли руки. В этот момент послышался скрип колес, чьи-то шаги и неразборчивая болтовня в холле. Приехали почетные гости.

Я открыла сумочку, и мы покидали в нее листья. К счастью, сумку я захватила вместительную, с пятнадцатью отделениями («Для предусмотрительных дам», — гласила реклама). Вообще-то она мне не нравилась. Едва мы успели встать с пола, как в зал въехал Полибио на велосипеде. За ним шли иностранные гости, переводчики-синхронисты и чиновники высшего ранга.

— Привет, привет, — сказал Полибио, спускаясь на землю и вручая горничной велосипед. — Все готово? А теперь, джентльмены, я покажу вам обещанный карточный фокус…

Шут гороховый. Я и без него чувствовала себя отвратительно из-за казуса с каучуковым деревом.

Позже я услышала, как он сказал Фьямме:

— Говорю тебе, они лежали на полу.

— Тсс!.. Тебя могут услышать…

— Шустрая у тебя сестрица. Ошибки быть не может. Она лежала сверху. Не войди я в ту самую минуту…

За обедом меня посадили между двумя китайскими бизнесменами. Переводчиков не хватало, поэтому мы много улыбались и кивали. Я пыталась с помощью жестов объяснить, чем именно зарабатываю на жизнь, но, по-моему, они меня не поняли. Тот, который сидел слева, построил из фруктов некую конструкцию, а потом стал колоть ее ножом. Второй сжал губы и развлекал меня звуками, которые издают разные животные. Было здорово.

Напротив меня, с противоположной стороны широченного стола, сидел Сыщик. Я все время чувствовала на себе взгляд его темных глаз. Сначала я подумала, что капнула на себя томатным соусом, и он смотрит на пятно, но тщательный осмотр одежды показал, что пятен нет. Мне стало жарко и неуютно, и я очень обрадовалась, когда принесли десерт — освежающее грушевое мороженое в маленьких розеточках, сделанных изо льда.

Тут-то я и заметила, что из моей сумки идет дымок; листья все еще тлели. Я вылила в сумку стакан воды и плотно ее закрыла. Китайские бизнесмены подумали, что это такой местный обычай, открыли портфели и наполнили их водой. Мы снова кивали и улыбались.

Потом я почувствовала, как кто-то оглаживает под столом мои ноги. Может, это снова шуточки Полибио? Но он сидел далеко, на другом конце длинного стола. Я заерзала на стуле, мне стало жарко и мокро. Соседи последовали моему примеру и тоже заерзали. Сыщик по-прежнему сидел напротив и не сводил с меня глаз, на его губах играла легкая тень улыбки.