Кабахи
Шрифт:
Бакурадзе хорошо знал Закро — относился к нему с большим уважением и был бы рад встретиться с ним на любом ковре, в любом соревновании, а не просто для забавы, во время праздничного гулянья. Но и тут он не стал уклоняться — пристали чалиспирские ребята, да и своим друзьям он не захотел отказать. Такая у него была слава — не отступит даже перед взбесившимся буйволом.
Закро разулся и ногой в носке попробовал грунт, поросший шелковистой травой. Валериан с большим тщанием подпоясывал его ремнем. Варлам неторопливо заправлял ему за пояс полы короткой чохи — борцовки.
Зурна смолкла.
Зрители затаили дыхание.
Верзила, стоявший около барабанщика, подошел к Бакурадзе.
Они пошептались. Верзила, схватив руку борца за запястье, поднял ее вверх и возгласил зычно, словно через рупор:
— Выступают: от Чабинаани — Бакурадзе. Абсолютный чемпион страны по грузинской борьбе, мастер спорта. Ахметский район.
Выпустив руку Бакурадзе, он пересек круг и встал рядом с Закро.
— От Чалиспири — Заалишвили. Имеешь какое-нибудь звание?
Закро махнул рукой:
— Хватит с меня и этого.
«Арбитр» посмотрел на него с недовольным видом и закончил:
— Телавский район. Играй, музыка!
Зажужжала первая зурна. Визгливо подхватила напряженную мелодию другая. Загудел барабан — учащенно забились под его мерный грохот сердца.
Кровь закипела в жилах.
Нервы напряглись до предела.
Затрепетали мышцы, и борцы двинулись навстречу друг другу.
Разведка была мгновенной — зрители не успели вздохнуть, как она завершилась.
Чемпион загородился левой рукой, а правой сумел ухватить противника за ворот.
Последовала молниеносная подножка — зрители увидели только, как могучее тело поднялось в воздух и чалиспирский богатырь ударился оземь правой лопаткой.
— У-ух! — взревели чабинаанцы и все друзья-приятели чемпиона. — Есть! Положил!
— Не было! Не было!
— Больше не борись, Зураб!
— Не было! На одну лопатку упал!
— Браво, Зураб! Молодец!
— Да не проиграл Закро, чабинаанцы, чтоб вашу…
— Ура-а! Выходи из круга, Зураб!
Но Бакурадзе не ушел из круга. Ликование было преждевременным. Он знал, что положить Заалишвили не так-то просто.
Словно распрямившаяся пружина, вскочил с земли Закро.
Долго ходили борцы друг возле друга. Выиграв очко, Бакурадзе стал осторожен.
И вновь на мгновение окаменели зрители.
Тем же приемом, какой применил Бакурадзе, Закро бросил чемпиона на землю и отскочил в сторону.
Пришла очередь чалиспирцев взреветь от восторга.
Бой постепенно становился все напряженнее. Соперники, до сих пор настороженные и осмотрительные, разгорячились сверх меры. Приемы молниеносно сменялись, следовали один за другим, подножки и подсечки чередовались с захватами. Поединку, однако, не было видно конца. Каждый шаг вперед или в сторону был точно рассчитан, каждый прыжок отмерен, атака и защита обдуманы до мелочей.
Усталые борцы пристально следили друг за другом, надеясь обнаружить хоть малейшую ошибку, мельчайший просчет в тактике противника, стараясь отвлечь или притупить его внимание.
Первыми подняли голос старики:
— Довольно, разнимите их, не насмерть же они схватились!
— Разнимите их, оба молодцы что надо!
Верзила пустил в ход свою хворостину, забегал внутри кольца зрителей.
— Назад! Подайтесь назад! Кто вас спрашивает — разнимать или не разнимать!
— Дайте им дух перевести! С обоих пот ручьями катится!
Но соперники не хотели отдыхать. И зрители, окружавшие площадку, поняли: предназначенное должно свершиться — эти двое будут бороться до конца.
Вдруг Бакурадзе заметил, что у чалиспирца выбилась из-под пояса пола куртки. Взгляд, брошенный чемпионом, не ускользнул от Закро — он поспешил исправить непорядок в своей одежде, но было уже поздно: противник воспользовался его упущением и ухватил выбившийся край борцовки. Еще мгновение — и претендент должен был взлететь в воздух, переброшенный через плечо чемпиона.
Но случилось иначе: Бакурадзе выпустил противника, отскочил подальше, остановился, уперев руки в бока, и дал зрителям время восхититься его благородством. Потом подошел к Закро, собственноручно поправил ему куртку, затянул на нем пояс потуже и снова отошел в сторону.
От досады слезы навернулись Закро на глаза. Здоровенный кадык его задрожал, он с трудом проглотил подступивший к горлу комок.
Это была любимая уловка Бакурадзе: сломить противника нравственно, вот так взять над ним верх, если физически не удалось его одолеть. Зрители восторженно аплодировали великодушному спортсмену, и все симпатии оказывались на его стороне.
Никто не догадывался, что хитрый чемпион прибегает к этой уловке, лишь когда он уверен, что положить противника обычным приемом, воспользовавшись его оплошностью, наверняка не удастся.
Против шейного захвата и броска через плечо чалиспирец мог защититься великолепным контрприемом, которым владел в совершенстве. И проводил он свой контрприем в десятые доли секунды. Левой ступней он обхватывал левую же голень противника, с силой упирался соединенными ладонями ему в затылок, бросал его ничком на ковер, сам же наваливался сверху всей своей тяжестью. И жалкое зрелище представлял собой потом нос его жертвы.
Бакурадзе все это было хорошо известно, и он решил убить разом двух зайцев — избежать риска и щегольнуть благородством.