Чтение онлайн

Австрийская экспедиция на Чо-Ойю была не только самой малочисленной, но и самой «легкой» гималайской экспедицией — весь ее груз составлял всего 960 кг, причем Тихий предусмотрел полный комплект альпинистского снаряжения и обмундирования для всех шерпов.

Экспедиция пользовалась снаряжением и обмундированием, принятыми в настоящее время всеми гималайскими экспедициями, за исключением кислородной аппаратуры. Она имела всего два баллона кислорода для медицинских целей.

В августе австрийцы высадились в Бомбее и отправились в Дели, где их встретил Пазанг. Весной он руководил группой шерпов аргентинской экспедиции на Дхаулагири и после двухнедельного отдыха в Дарджилинге снова был готов отправиться в путь. Остальные шерпы — Аджиба, Анг Ньима, Гиальцен, Ками Лама, Пурбу Гиальцен и Пемба Бхутар — присоединились к экспедиции на границе Непала в Раксауле. Здесь произошла задержка — дороги размыло муссонными ливнями и наводнениями, а самолеты на Катманду отправлялись нерегулярно.

28 августа экспедиция прибыла в Катманду и 2 сентября в сопровождении 45 носильщиков тронулась в путь. Переход от Катманду до Намче-Базара занял 17 дней. В Намче-Базаре была оставлена часть продуктов (на обратный путь), носильщики из Катманду были заменены местными, и экспедиция направилась к перевалу Нангпала.

Из последнего населенного пункта, селения Марлунг, Тихий, Йохлер, Гиальцен и местный носильщик, знавший путь через перевал Нангпала, вышли вперед. Переночевав на Зазамбе, они на следующий день перешли Нангпала, спустились на восток и перед ними открылся величественный массив Чо-Ойю. Вернувшись на Зазамбу, они встретили там подошедший караван носильщиков.

На следующий день все грузы экспедиции были переброшены через перевал Нангпала и установлен базовый лагерь (5500 м). Это было 27 сентября. 28 сентября было выбрано место для лагеря 1 — на скальном острове у подножья западного гребня Чо-Ойю (5800 м). 30 сентября был установлен лагерь 2 (6200 м) на стыке северо-западного и юго-западного гребней вершины.

Путь от лагеря 1 до лагеря 2 проходил по крутым смерзшимся осыпям и не менее крутому фирновому склону. Заночевав в лагере 2, Тихий, Йохлер, Пазанг и еще двое шерпов 1 октября произвели разведку пути до того места, где предполагалось установить лагерь 3 у подножья ледового барьера (6 600 м). Снежный гребень с большими карнизами технически был не труден, альпинисты шли не связываясь, но из-за больших перепадов высот и рыхлого снега, в котором они местами проваливались по пояс, подъем был весьма утомителен. До подножья сброса оставалось немного, но у разведывательной группы не было ни сил, ни времени для дальнейшего подъема. Во всяком случае сброс не показался им непреодолимым.

В этот день они спустились в лагерь 2 — у них не было ни снаряжения, ни продуктов для оборудования лагеря 3. Йохлер, не поднимавшийся до этого на большие высоты, чувствовал себя плохо и решил спуститься вниз.

Утром 2 октября свирепствовала буря и пришлось отсиживаться в палатках. В середине дня ветер несколько стих, Йохлер отправился в лагерь 1, шерпы принесли снизу недостающие палатки и продукты.

На следующий день Тихий, Пазанг и пять шерпов поднялись с грузом по проложенным следам. В середине дня они достигли того места, где предполагалось установить лагерь 3. Все были утомлены, но Пазанг, едва сбросив рюкзак, начал доставать ледовые крючья и карабины — он хотел в тот же день выйти на разведку сброса.

Пазанг, Тихий и Аджиба поднялись по двухсотметровому крутому снежному склону и вплотную подошли к основанию ледового барьера, который высился перед ними шестидесятиметровой стеной, прорезанной глубокими трещинами. Поиски обхода не увенчались успехом, и Пазанг решил подниматься «в лоб», используя трещины.

Он поднялся на 15 м прямо вверх и исчез в глубокой расселине, которая как бы делила стену на две неравные части. Только по медленному движению веревки можно было угадать, что он продолжает подниматься. Глухо, как бы издалека, звучит его голос: «Здесь пути нет».

Пазанг выходит из трещины и по крутому ледяному склону траверсирует влево к другой расселине. Тихий поднимается к нему. Затем Пазанг забивает еще два крюка для страховки и поднимается по трещине, как по камину, прямо вверх. Снова медленно скользит веревка и вдруг сверху раздается радостный крик: «Дорога есть!»

Остальные быстро поднялись по веревке и увидели перед собой некрутой склон, ведущий к следующему взлету. Пазанг прошел дальше, преодолел еще одну двадцатиметровую стенку — и перед ним открылся свободный путь к вершине. Альпинисты едва могли поверить своему счастью: этот участок был ключом к победе. Пророчество Шиптона не оправдалось — для преодоления ледового барьера, к тому же без всякой предварительной подготовки, потребовалось не более часа. Убедившись, что дальнейший подъем уже не представит серьезных технических трудностей, они спустились обратно в лагерь 3, навесив на сложных местах веревочные перила и вырубив ступени.

5 октября погода была сравнительно хорошей, небо безоблачным, хотя дул сильный ветер. Тем не менее Тихий, Пазанг и шерпы вышли с грузом из лагеря 3. Двигаясь по подготовленному накануне пути, они сравнительно быстро преодолели ледовый барьер и поднялись по склону, ведущему к подножью вершинного купола. Подъем был очень утомительным, они часто проваливались по пояс в снег, к тому же каждый нес до 22 кг груза. В 16 часов они достигли ровной площадки на высоте около 7000 м и установили лагерь 4. Двое шерпов вернулись в лагерь 3, Тихий, Пазанг, Аджиба и Анг Ньима остались в лагере 4.

Пока Аджиба и Анг Ньима готовили пищу, Пазанг и Тихий разрабатывали план штурма. Они собирались вдвоем рано утром почти без груза выйти на восхождение, Аджиба и Анг Ньима должны были двинуться следом с палаткой, спальными мешками и продуктами и установить на высоте около 7500 м палатку, которой в случае необходимости могла бы воспользоваться при спуске штурмовая двойка.

Все были уверены в том, что следующий день будет ознаменован покорением Чо-Ойю. Однако ночью Тихий был разбужен диким воем и свистом ветра. Стойки палатки были сломаны, оттяжки сорваны. Впрочем, оснований для особого беспокойства пока еще не было: часто за ночной бурей следовал ясный безветренный день.

Когда же дневной свет проник через стенку палатки, буря усилилась. Чтобы выяснить обстановку и принять решение — отсиживаться ли в лагере или спускаться вниз — Тихий и Пазанг с трудом выбрались из палатки. Их глазам представилось удивительное зрелище: на синем безоблачном небе сияло солнце, взошедшее часа два назад, но иногда все скрывалось за пеленой снега, срываемого ураганом со склона. Не только Тихий, но и Пазанг ни разу не видел такой бури. Хойбергер, поднявшийся в этот день из лагеря 1 в лагерь 2 и измерявший скорость ветра, оценивает ее в 120 км/час. Было 30—35° мороза.

Палатка Аджибы и Анг Ньимы также была опрокинута, и они едва выползли из нее. Все четверо скорчились на склоне, не зная что же предпринять.

Вылезая из палатки, Тихий не обратил внимания на то, что у него соскользнули рукавицы. Пока он держал руки в карманах, пальцы не ощущали холода. Но внезапно порыв урагана подхватил палатку шерпов, грозя окончательно ее унести. Тихий бросился на нее, пытаясь ее удержать; его руки попали в снег. Двух-трех минут оказалось достаточно для того, чтобы он сильно обморозил руки. Его спутники пытались их оттереть, но было уже поздно.