К дальним берегам

Большая гостиная была полна музыки, света и смеха. Величественные канделябры с тысячами зажженных свечей наполняли комнату мягким сиянием. По сторонам гостиной на обитых золотой парчой диванах располагались лорды и леди. Остальные гости составляли живописные группы, обрамлявшие залу, словно гирлянды ярких экзотических цветов. Старый дубовый пол, отполированный до зеркального блеска, скрипел под ногами множества танцующих пар, разряженных в шелка всех цветов радуги. Повсюду звенел смех, изысканные дорогие вина лились рекой, а блеск бриллиантов затмевал сияние горящих свечей.

Хозяева этого роскошного праздника медленно двигались по зале, с удовольствием наблюдая за гостями. Лорд и леди Кэррингтон славились в Лондоне пышностью своих приемов, и сегодняшний вечер не был исключением. Обстановка праздника радовала глаз, музыка услаждала слух, щедро подслащенные прохладительные напитки в большом количестве подавались гостям. Вечер протекал по давно заведенному порядку.

И как обычно, Элизабет Трент была звездой праздника. Войдя в залу, она сразу же оказалась в центре всеобщего восхищенного внимания. Стройная обворожительная фигурка в платье из бирюзового атласа, стянутом корсажем цвета слоновой кости, прелестное тонкое лицо с нежными фиалковыми глазами и золотыми волосами, падавшими на плечи каскадом роскошных локонов. Все взгляды были прикованы к самой известной лондонской красавице, однако гости относились к ней по-разному. Молодые повесы спешили собраться вокруг Элизабет и охотно выражали ей свое восхищение в манере, которую трудно было назвать сдержанной, в то время как юные дамы и их обеспокоенные мамаши наблюдали за всем происходящим с ревнивым неудовольствием и даже с ужасом. Лорд и леди Кэррингтон приветствовали Элизабет Трент с искренней радостью, потому что она не только украшала вечер своим присутствием, но и, как всегда, вместе с обаянием привносила в общество нечто особенное. Элизабет обладала даром создавать оживление везде, где бы ни появилась.

Как только она начала выезжать в свет в прошлом году, тут же покорила сердца множества молодых людей. Элизабет уже привыкла царствовать в любом обществе, которое посещала, окруженная толпой поклонников, как королева придворными.

Бал Кэррингтонов не был исключением. Сопровождавшая Элизабет пожилая дама, миссис Хэмпшир, уже не раз предпринимала попытки защитить ее от натиска несдержанной толпы воздыхателей, но все усилия были напрасны. Это было попросту невозможно! Бесстыжая девчонка отчаянно флиртовала со всеми! Она поощряла ухаживания, была любезна, всем раздавала авансы, а бедные молодые люди просто теряли голову, завороженные ее прелестью и магическим искусством обхождения.

Только одно обстоятельство утешало миссис Хэмпшир. Тут дама с тревогой вздохнула и, пока Элизабет кружилась в танце с молодым лордом Пенрифом, решила перекинуться словом со своей соседкой, леди Эванс, такой же пожилой леди, как и она сама. Благодарение Богу, говорила миссис Хэмпшир, что дражайшая, сладчайшая Элизабет ни разу не была замешана ни в одну историю, несмотря на то что просто обожает быть в центре внимания молодых людей. Все же вокруг нее всегда складывается атмосфера утонченности и хорошего вкуса, а это, безусловно, защищает ее от любых проявлений вульгарности и грубости. Леди Эванс, к которой были обращены эти слова, вынуждена была нехотя согласиться. Несмотря на всю свою скептичность и явно неодобрительное отношение к Элизабет, дама должна была признать, что неуемная мисс Трент, вечно смеющаяся и всем строящая глазки, по существу, настоящая леди.

– Как же может быть иначе, для этого есть все основания, – фыркнула она в ответ миссис Хэмпшир. Глаза ее при этом настойчиво следовали за молодой парой, словно хищник выслеживал добычу. – Ее происхождение говорит само за себя. Вы же помните, я очень хорошо знала Джона и Маргарет Трент.

– Да-да, разумеется, – согласилась, в свою очередь, миссис Хэмпшир, пухлая любезная дама с седеющими волосами и влажными ясными глазами, которые вечно шныряли по сторонам и все замечали. Что бы ни происходило в зале, что бы ни обсуждалось в среде таких. же, как она, кумушек, все это принималось ею к сведению и шло в ход, когда она наконец получала возможность предаться своему любимому занятию – посплетничать и перемыть другим косточки. В общем-то миссис Хэмпшир была добрая женщина. Она приходилась Элизабет дальней родственницей и была взята в дом Трентов в качестве компаньонки, после того как три года назад похоронила мужа и осталась не то чтобы совсем без средств, но все же в весьма затруднительном положении. Полная благодарности Трентам за место, совершенно очарованная их домашним укладом, миссис Хэмпшир с удовольствием исполняла свои обязанности, которые позволяли ей не только получать хорошее жалованье, но и посещать самые изысканные лондонские праздники. Все это заставляло ее искренне восхищаться Элизабет и, более того, очень гордиться ею. Поэтому слова, обращенные к леди Эванс, были совершенно искренни, в них звучала неприкрытая гордость.

– Без сомнения, происхождение Элизабет и ее положение в обществе самые наилучшие, моя дорогая, именно так, как вы сказали, и ее состояние… Да, она получила все после смерти сэра Джона. И к тому же должна сказать, что при жизни Джон окружил ее особой заботой, предоставив все, что нужно. – Тут миссис Хэмпшир удовлетворенно улыбнулась. – Эта девочка всегда получала только все самое лучшее.

Леди Эванс в ответ кивнула и повернулась в другую сторону, чтобы не упустить из виду белокурую девушку, которая в этот момент ослепительно улыбалась своему партнеру, идя с ним под руку к золоченому дивану в другом конце гостиной. Леди Эванс попыталась представить, что за рискованный комплимент отпустил ее партнер, если заставил девушку так обворожительно улыбаться.

Элизабет между тем совершенно не подозревала о том, что является предметом столь обстоятельной беседы. Она полностью была поглощена собственными маленькими проблемами деликатного свойства, которые ей приходилось решать незамедлительно и тактично.

– Уверяю вас, мисс Трент, я буду очень огорчен, если вы сейчас же не обещаете мне следующий танец. Неужели своим отказом вы захотите причинить мне боль? Я умоляю вас дать согласие. – Томас Пенриф пылко сжал руку девушки и стал с жадностью всматриваться в ее лицо. Элизабет смотрела на него невинным взглядом.

– Но, лорд Пенриф, боюсь, что вас может утомить мое общество. И представьте, что я буду тогда делать в полном одиночестве? Нет, я думаю, для того чтобы продолжить нашу дружбу, мне следует отклонить ваше галантное предложение. Но я сочту за честь, если вы нанесете мне утренний визит завтра или послезавтра. – Она снова улыбнулась ему своей лучезарной улыбкой, и это заставило молодого лорда Пенрифа вспыхнуть от удовольствия.

Между тем Элизабет продолжала с прежней обходительностью:

– Теперь вы видите, как велико мое желание продлить нашу дружбу? Если разделить ее на маленькие порции, она может продолжаться бесконечно долго. Но все же я с ужасом думаю о том дне, когда вы меня покинете!

Она грустно опустила ресницы, но в то же время от него не ускользнула веселая улыбка, как бы невзначай тронувшая ее губы. Тогда Пенриф все понял и весело засмеялся.

– Вы столь непредсказуемы, Элизабет, что я всегда буду вас обожать, но теперь, когда все мои комплименты совершенно бесполезны, я больше не буду вам докучать. – Он по-мальчишески усмехнулся. – И тем не менее я принимаю ваше предложение. Ждите меня завтра утром.

Он бережно взял руку девушки и слегка коснулся ее губами.

– Не желаете немного вина, мисс Трент? – раздался в это время у нее из-за плеча голос, показавшийся приятным и как будто немного знакомым.

Элизабет обернулась и почувствовала, как сердце у нее в груди забилось сильнее. Над ней возвышался лорд Ричард Мильбурн, блистательный, как всегда, затянутый в бургундский атлас, с любезной улыбкой протягивающий бокал. Это был тот, с кем она мечтала танцевать следующий танец. Именно из-за него Элизабет столь решительно отказала Томасу Пенрифу.

Для нее это было делом рискованным, даже очень, ибо она вовсе не желала ранить чувства Томаса Пенрифа. Но Элизабет прекрасно видела, как лорд Мильбурн не сводил с нее глаз, пока она танцевала с Томасом, и поняла, что он захочет пригласить ее на следующий танец. Элизабет решила, что лорд Ричард Мильбурн будет ее очередной победой.