К-10
Шрифт:
– О, сколько нам открытий… – проворковал Шаронов и вытащил пробку. – Чудных! Открыли. Налили. М-м… Будь здоров. М-м… Да. Все-таки это не для русского человека. Короче, уважаемый коллега. Ты свою красавицу что, на представление возил? Хотел министра впечатлить? И пока он будет от восторга чумной, выбить разрешение вести работы по гражданке дальше?
– Уже началось… – Павлов закрыл лицо руками.
– Ничего еще не началось. Во всяком случае Бондарчук шефу не звонил точно. Может, его уже расстреляли? – предположил Шаронов, весело скалясь. – И что там случилось, на представлении?
– Министр не впечатлился. Скорее наоборот.
– Еще бы. Да его буквально изнасиловали этими твоими рыжиками!
Павлов откинулся на спинку дивана. Ему опять захотелось уснуть и проснуться другим человеком. Свободным. Независимым. Счастливым.
– Откуда информация? Хотя да, прости, не имеет значения…
– Данные надежные. Гражданку твою заказал большой человек из администрации Президента. Достаточно большой, чтобы заставить кого угодно дать стране хоть угля, хоть птичьего молока… А знаешь, для чего заказывал? Не падай на пол – в подарок!
Павлов бросил взгляд на Катьку – та полулежала неподалеку и слушала. Так внимательно, будто понимала.
– Была идея осчастливить твоими кисками то ли президентов союзных государств, то ли еще кого близкого по уровню, – продолжал Шаронов. – Деталей не знаю. Может, арабским эмирам в личную охрану. Или какому-нибудь туркменбаши для оживления интерьеров дворца. Министр, понятное дело, возражал, но на него крепко наступили, как они это умеют. И шефу нашему тоже… Отдавили самолюбие. И все замкнулось на некоего завлаба. Есть у нас один, вроде динозавра, туша большая, мозги крохотные. А динозавр вместо того, чтобы отказаться делать непрофиль, с головой окунулся в работу! Тебе шеф не намекал, мол, трудно будет, сложно, вряд ли получится и вообще за каким дьяволом «теме К-10» брать на себя гражданку?
Павлов мотнул головой.
– Должен был! – настаивал Шаронов.
– Там ведь нечего выдумывать, – сказал Павлов уныло. Он уже знал следующую фразу коллеги. – Возьми исходник, чуть распусти в одном месте, немного зажми в другом. Перекрась. И готово. Это понятно любому идиоту. Даже из администрации Президента. Вывод был бы: не смогли, значит, не хотим. Вот почему на меня и не давили. Наверное. Мне так кажется.
– Выдумывать нечего, а ты тем не менее заказ слил! – выдал ожидаемую реакцию Шаронов. – Одаренно.
– Перестарался. А может, судьба.
– Я от тебя помру однажды. Судьба… Дальше слушай. Пару месяцев назад случилась большая стирка наверху. Кое-кого спустили с небес на землю. Понял? Сам вычисли, кто заказывал музыку, то есть рыжиков…
– А… Понимаешь, я не интересуюсь политикой… – сказал Павлов виновато.
– Так она заинтересовалась тобой!!! – заорал Шаронов. Задремавшая было Катька вскочила на ноги. – Чисто по классике! Ты идиот! Заказ сам собой испарился! Министр счастлив! Шеф в восторге! А ты! Вместо того, чтобы держать нос по ветру! Чуять подтекст! И радоваться! И делать вид, что самый умный! И стричь купоны! Полез к министру с трехцветной кошкой наперевес! Как он только в обморок не грохнулся от унижения…
– Фу! – Павлов условной отмашкой усилил серьезность приказа. Катька уже прицеливалась вывалить гостя из кресла на пол. Для начала.
Поведение, «Клинку» не подобающее, даже распущенной гражданской версии. Но то ж Катька.
Шаронов обернулся к кошке и с редкостно человечной для себя интонацией произнес, глядя ей прямо в глаза:
– Ты очень красивая. И умная. И похоже, немножко стерва. Люблю таких. Завтра тебя убьют. Это будет неправильно.
Катька попятилась, и вновь у Павлова возникло ощущение, будто она понимает больше, чем положено кошке. Даже «Клинку». Даже гражданской версии.
– Хорошие девочки попадают на небо, – сказал Шаронов и налил себе еще. – Зато плохих девочек пускают куда угодно. Прощай, Катя.
У Павлова защемило сердце – такое же «прощай» он слышал на полигоне. Завлаб подозвал кошку, усадил рядом и обнял за шею.
– А я и вправду мог настричь купонов, – признался он. – Мне шеф почти открытым текстом выдал – мол, надо забыть рыжиков и готовиться к повышению.
– Но ты, дубина, их полюбил и решил любой ценой выпустить в народ… Уффф, сколько ни пью французский, ни черта его не понимаю. Вероятно, культурки не хватает. А попроще нет отравы? Для выходцев из низов?
– Сам поищи в баре… Ты прав, я рыжиков полюбил. А сегодня я еще понял, что они должны быть. Просто быть, понимаешь? Жить на свете. Продаваться в зоомагазинах. Катька так нравится людям! Нужно продолжать исследования и развивать именно эту линию. Говорю тебе – судьба.
– Судьба вам завтра явится, – издали пообещал Шаронов, перебирая бутылки. – Одному с косой, другому с приказом по институту. Кому покажется больнее, не берусь предположить.
– Думаешь, это конец?
– Не то слово. Карьеристы жестоки. И неповиновение воспринимают как личную обиду. У нас и шеф и министр именно такие. А ты им сегодня в рожи плюнул. Едва зажившую болячку разбередил. Готовься к худшему. Предупреждаю сразу: я тебе помогать буду. Попробую зайти с торца – по линии Академии наук.
– Лучше по линии начальника ГАИ.
– Ух! – Шаронов едва не подпрыгнул. – Ну, Павлов! Можешь ведь! Можешь соображать, когда хочешь! Это мы тоже задействуем.
– Оставь. Лучше поработай оппонентом. У меня тут возникла идея по рыжикам, которая вроде бы объясняет некоторые Катькины способности.
– Оппонентом? А мы не подеремся? – спросил Шаронов.
Когда пришла с работы жена Павлова, в гостиной плавали сизые табачные облака и громко ругались биотех с биомехом. На углу стола, потеснив бутылки и стаканы, приткнулся ноутбук, повсюду валялись мятые листы исписанной бумаги. «Десятка» пряталась на кухне.
– О-о… – протянула жена, обозревая разгром.
– У-у… – только и сказала она секундой позже, когда к ней подбежала здороваться Катька, донельзя обрадованная появлением в доме хоть одного нормального человека.
– Ты не беспокойся! – крикнул из гостиной Шаронов. – Я их на фирму сам отвезу! Мне начальник ГАИ разрешил!
Телефон закрытой связи в кабинете директора НИИПБ разразился трелью в девять утра. Звонил генерал Бондарчук.
– Ваш Павлов дурак! – выпалил он без предисловий.