Чтение онлайн

Открыв дверь, он увидел в прихожей ее. С масками в руке — Страшного Серого Волка и Поросенка. Она крикнула «папа!» и хотела пойти гулять, хотела играть, скорей, скорей, такая нетерпеливая, как все пятилетние дети.

Он сел за кухонный стол. Достал из холодильника пакет сока, опорожнил его, за три больших стакана. Дом, такой тихий, такой требовательный.

Передвинул стул от стола к телефону на стене. Скоро придет Микаэла, нужно торопиться. Два звонка. И всё.

Фредрик поискал энчёпингский справочник, нашел, в самом нижнем ящике, под местным стренгнесским изданием. Просмотрел «желтые страницы». Отыскал номер, знакомые цифры рядом с большим логотипом предприятия, несколько раз он звонил туда.

Женский голос:

— «Энчёпингское такси».

— Здравствуйте. Меня зовут Свен Сундквист. Будьте добры, отдел кадров.

— Минуточку. Соединяю.

Несколько секунд. Фредрик откашлялся, глубоко вздохнул.

— «Энчёпингское такси», Лив Стеен.

— Свен Сундквист, инспектор, убойный отдел стокгольмской полиции.

— Слушаю вас.

— Мне нужна информация об одном водителе, с которым вы в прошлом сотрудничали. О Бернте Лунде. Личный номер 640517-0350. Его фирма называлась «Такси Б. Лунда».

— Вот как.

— Дело срочное.

— Что именно вы хотите узнать?

— Мне нужны его постоянные маршруты в то время, когда он работал с вами.

— Ну… их много…

— Мне достаточно постоянных маршрутов в детские сады и школы.

— Что ж… даже не знаю, обычно мы таких сведений не даем.

Фредрик колебался. Девушка действует правильно. Он не привык лгать, не нравилось ему это, всегда сложно определить, где граница и не преступил ли ты ее.

— Я расследую убийство.

— Вряд ли я смогу вам помочь.

— Возможно, вы читали об этом. Пятилетняя девочка. Убийство на сексуальной почве.

Трудно выговорить. Сил почти не осталось. А девушка все медлила.

— Простите, Сундквист, так?

— Да.

— Мне нужно посоветоваться.

— Конечно.

Долгая пауза.

— Ладно, не буду чинить препятствий. Сейчас все найдем.

— Спасибо.

Он услышал, как она роется в папках. Характерный щелчок, когда открываются и закрываются металлические скобки регистраторов.

Он чувствовал, что мокрый от дождя костюм опять прилип к телу, как раньше, когда он потел.

— Восемь постоянных маршрутов в детские сады. Четыре в Стренгнесе и четыре в Энчёпинге.

— Будьте добры, адреса.

Она еще полистала. И дала ему адреса. Четыре в Стренгнесе хорошо знакомы. Один из них — «Голубка». Лунд знал этот детский сад. Он много раз бывал там, почти целый год, снова и снова. И вернулся туда, где уверенно ориентировался, где знал, как передвигаются дети, как выглядят входы и выходы.

Фредрик поблагодарил за помощь, положил трубку. Еще один звонок. Агнес.

— Это опять я.

— Я не в силах говорить.

— Знаю. Мне только нужен ключ от чердачного отсека. Ты не знаешь, где он?

— Никакого ключа нет. Потому что нет замка. Меня это никогда не волновало. Это все вещи отца, не имеющие ко мне отношения.

— Спасибо.

Фредрик хотел закончить разговор. Ведь узнал все, что нужно.

— Зачем тебе это?

— Там есть кой-какие вещи Мари. Из тех, что она мастерила в садике и дарила ему. Я хочу их сохранить.

— Зачем?

— Просто хочу. Нужно объяснять?

Он стоял перед холодильником. Хотелось пить. Еще один пакет сока.

Он написал записку, несколько строчек: мол, ушел ненадолго и скоро вернется. Магнитной божьей коровкой прилепил листок к двери холодильника.

Дождь пока не кончился, хотя немного утих. Фредрик пересек улицу, направляясь к дому напротив, восьмиквартирному, похожему на виллу. Поднялся лифтом наверх, на чердак.

Он встал со скамейки.

Жесткая, толстые деревянные планки, испещренные граффити. Он сидел тут с утра, четыре часа, все тело затекло и болело.

Этих шлюшек он видел уже много раз, знал, как они двигаются, как выглядят, когда разговаривают друг с дружкой. Красивые шлюшки, как та другая, не очень-то много груди, зато длинные стройные ноги и глаза, уже видавшие член.

Больше всего ему нравились две из них, блондинки, веселые такие. Он знал их имена, они так громко болтали; он их фотографировал и когда они приходили, и когда уходили, а потом долго рассматривал снимки и представлял, будто уже их знает.

Довольно большие.

В этом возрасте шлюхи знают, чего хотят.

Когда родители уходили, они почти не махали на прощание, уже их не видели, он часто думал именно о таких шлюхах, которые воображали, будто они командуют, о том, что им скажет, как с ними обойдется.

Он чувствовал себя одиноким. Смотрел уже так долго. Им пора быть вместе, втроем.

Родители придут поздно, с такими родителями всегда так. Он посмотрел на часы. Пять минут двенадцатого. У него в запасе почти шесть часов.

•

После полудня.

Как с остальными.

Шлюхи тогда обычно гуляют, до сих пор стояла жара, а теперь, под дождем, они будут гулять еще дольше, все вместе, как всегда. Будет суматоха, все разом во дворе, полицейские ничего не заметят.

Он в точности знал, как действовать.

Темно. Фредрик побывал здесь однажды, когда они разгребали в квартире Биргера и выставляли на чердак немногочисленное его имущество, которое пока не превратилось в сущий хлам. Биргер скончался прямо посреди вздоха, в один миг ушел из жизни, они нашли его голым в постели, с «Газетой корабельных новостей» в руках, он полулежал-полусидел, ночник горел, на столике рядом лежал дневник с записью, сделанной в тот день: он указал температуру и осадки, записал поход за едой на обед в магазин ИСА и в табачную лавку, чтобы сделать ставку в футбольном тотализаторе, а несколькими строчками ниже пометил, что чувствует себя усталым, непонятно почему, что принял две таблетки альведона, чтобы не разболелась голова.