Чтение онлайн

— Я же сказал, с повинной, — нахмурился Мосол.

— Но вы все же послушайте сначала, Эмма Александровна, — заискивающе попросил Колорадский Жук, наивно рассчитывая, что начало их разговора может что-нибудь изменить в будущих решениях суда. — А потом уже и решайте, чего писать, а чего не писать. Лишняя писанина кому нужна?

— Резонно, — скупо улыбнулась Крайко. — Итак?

Мосол и Колорадский Жук переглянулись, будто робкие купальщики, пробующие воду — боязливо и с опаской: не холодно ли? не глубоко?

И все же надо было плыть к противоположному берегу. Назад пути отрезаны.

Мосол решительно начал:

— Вы, наверно, слышали про Кушнарева, Эмма Александровна?

— Слышала, да. Пропал без вести. Находится в розыске.

— Это мы его замочили, Эмма Александровна.

Рыбок он в нашем водохранилище кормит. Второй месяц.

Мосол остановился, смотрел на Крайко — как прореагирует на его сообщение следователь прокуратуры?

Эмма Александровна прореагировала нормально: в обморок не упала, за сердце не схватилась, глаза круглыми не стали. И квадратными тоже. Она спокойно, как врач выслушивает своих пациентов, кивала. Подумала: «Ну, слава Богу, на одну сволочь в Придонске стало меньше». Вслух, разумеется, этого не сказала.

Подняла трубку телефона, набрала номер Костенкина, произнесла ровно:

— Валентин, зайди. Возьми бланки протоколов, ручку, писать будешь. Ты же знаешь, я не люблю.

И засмеялась, когда Костенкин ответил: «Руку уже сводит от этой писанины, Эмма Александровна. Скоро, видно, на инвалидность перейду».

Минут через пять он явился — с двумя шариковыми ручками и бланками. Глянул вскользь на Мосола и Колорадского Жука, сказал: «Здравствуйте, господа».

«Господа» промолчали.

— Давние мои знакомые явились, Валентин, — представила их Крайко. Между прочим, с повинной. Я всей душой этот факт приветствую.

И должна сообщить, что следствие все равно на вас, ребята, уже вышло. Оперативники мне ваши имена уже называли… А что вы о Перегонцеве можете сказать, кстати? Пока вот Валентин Сергеевич не начал писать.

— О Мотыле, что ли? — уточнил Мосол.

— Да, о нем. Зачем он в СИЗО полез? Кто его надоумил?

Бандиты поскучнели.

— Это надо у Кашалота спрашивать, Эмма Александровна, — буркнул Колорадский Жук.

— Ну, Кашалот теперь ничего не скажет…

Ладно, сейчас поговорим, подпишете протокол, а потом поедем, посмотрим, где вы его упрятали…

Постановление на задержание выписывай, Валентин, — не меняя интонаций, распорядилась Крайко. — Оперативников вызови. Машину надо заказать часа на… два. Да, после обеда. Глянем, где Борис Григорьевич Кушнарев упокоился, царство ему небесное.

Дальнейший разговор-допрос шел в кабинете обыденно. И опытные преступники, и опытные следователи вели себя сдержанно, эмоций особых не проявляли. Мосол и Колорадский Жук обращались к Эмме Александровне на «вы», а она запросто «тыкала» всем троим мужчинам, и все трое относились к этому как к вполне законному положению вещей. Да так оно и было: с ними говорила седовласая, пожившая женщина, годящаяся по возрасту всем троим в матери, и к тому же — докавевоем деле, мастер, признанный авторитет. И справедливый человек. Мосол и Колорадский Жук знали, что с Эммой Александровной надо говорить без дураков, не хитрить и не юлить, и только в этом случае можно рассчитывать на ее помощь. Крайко, если пообещает, сделает. Она человек слова.

Но как все же тяжело рассказывать о своих похождениях! И максимально правдиво отвечать на вопросы следователей.

Велик соблазн что-то недоговорить, свалить вину на другого.

Рассказывать же Мосолу и Колорадскому Жуку предстояло много.

Через день, когда с помощью водолазов из водохранилища было извлечено тело Кушнарева, в Придонске были задержаны несколько человек.

Мерзляков, два бывших его оперативника из Заводского РОВД, которые выколачивали в свое время «признания» из Перегонцева — Мотыля, шофер Кашалота, два его телохранителя. Предупреждены о невыезде из города продавцы киосксв фирмы «Братан и K°», секретарша, а также мать Кушнарева.

Следственная бригада областной прокуратуры под руководством Крайко начала масштабное и скрупулезное следствие по делу Б. Г. Кушнарева, убитого в апреле текущего года.

На допросах всплыла и трагическая история с семьей Вшивцевых: Мосол с Колорадским Жуком указали место захоронения несчастных стариков…

Разматывало следствие и подробности убийства Гейдара Резаного. И в этой истории не обошлось без признаний Мосола и Жука.

Но все чаще мелькало в показаниях допрашиваемых: «У Кушнарева был киллер, который и расправлялся с этими погибшими. Лица его никто не видел, так как он всегда приезжал на машине Кашалота и был в маске… Он и казнил всех этих несчастных…»

Говорили об этом и Мосол с Колорадским Жуком. Они были опытными урками, знали, в каком направлении можно гнать волну.

Но и Крайко с Костенкиным тоже не были начинающими следователями делали вид, что верят…

Оба они уже знали имя «киллера в маске».

Знали и то, что офицеры Мельникова вместе с «топтунами» «семерки» следят теперь за каждым шагом Павла Волкова, слушают его телефонные переговоры.

Оперативники, как было приказано, все еще не теряли надежды на то, что им каким-либо образом удастся обнаружить место, где Шакал-Койот прячет оружие.

Койот находился теперь почти под круглосуточным наблюдением офицеров управления ФСБ.

Искать в конце апреля девяносто пятого «прошлогоднюю» женщину в серой плиссированной юбке и красной кофточке — занятие не из легких.

Если бы тогда, в августе, не откладывая, по горячим следам, дело было доведено до конца, если бы не случились эти вечные межведомственные нестыковки…

Грустная правда жизни, увы: время было упущено.

Тем не менее подполковник РУОП Костромин горячо взялся за работу. Надо было исправлять ситуацию. И шансы, он это чувствовал, у милиции были.

Он лично встретился с двумя пожилыми женщинами, которые в прошлом году навещали в туберкулезной больнице свою занедужившую подругу. Женщины с трудом, но все же вспомнили ту молодую бабенку в красной кофточке и серой плиссированной юбке, которая уехала на «КамАЗе», не дождавшись автобуса, и свои показания.

— Еще в этот грузовик двое запрыгнули, — вспомнила одна из свидетельниц. — Молодые мужчины. Я их до этого момента не видела, на остановке они не стояли. А когда «КамАЗ» тронулся, они откуда-то взялись…