Изнанка
Шрифт:
К ней подошел светловолосый парень. Ровесник или, быть может, чуть старше. Он был потрясен и обескуражен, как все вокруг.
– Простите... Девушка, вы понимаете, что происходит?
– Да.
Парень с интересом взглянул Лене в лицо. Не без удовольствия осмотрел удачно уложенную прическу, гладкий лоб, ровную переносицу, полные жизни и вкуса губы.
– Мы в эсе... – полуутвердительно произнес он наконец. – Вы согласны с этим?
– Да, – повторила она, чувствуя, как безвозвратно рассеиваются отчаяние и боль, пульсировавшие внутри все утро.
– Тут многое... изменилось, – улыбнулся парень, нагибаясь и срывая травинку, растущую прямо из каменной мостовой. – Странно... зачем все это? Ведь мы все равно проснемся.
Лена захохотала и бросилась вприпрыжку вдоль широкого проспекта. Как хорошо! Здесь, в Городе на траве! Можно беззаботно бежать куда глаза глядят, заглядывать в дома и делиться радостью с другими! Можно танцевать и петь!
И пусть сейчас к прогорклой Москве летят ракеты, которые вот-вот превратят в плазменную пыль дома и уснувших в них людей! Кому это важно?.. Оставшимся в реальности, в хрустящей костями яви? Там, где жизнь – вечный кошмар среди ледяного ветра?..
Пусть плазма сожжет всех их, растопит лед... непонимающих, что «капля» – это загадочный разум, несущий нам фиал искупления. Что это – не палач!
Пусть боеголовки и лазеры сровняют с семью холмами этот грешный город...
Вдруг Лена остановилась, присела на нагретый солнцем парапет. Ее ровный лоб прорезала морщинка. Родители... Они ведь остались там. Неужто она потеряет их навсегда? Так несправедливо...
От неприятных мыслей ее отвлек светловолосый парень.
– Погуляем вместе, – предложил он, подходя легким спортивным шагом.
– А зачем? – пикантно усмехнулась Лена, отгоняя досадные дилеммы.
– Веселее... – пожал он плечами, не обидившись. – Нужно потихоньку осваиваться. Вдруг нам долго придется пробыть здесь...
– О’кей, пойдем. – Она закружилась, запрокинув голову и ловя лицом нежные лучи.
– Знаешь, что я заметил? – беспечно сказал парень, хватая ее за руку и принимаясь кружиться в такт.
– Ну? Говори же! – взвизгнула Лена.
– Здесь совсем нет стекла и красного цвета.
Кадр шестнадцатый
Демиурги
Лазеры ее не брали. «Капля» полностью поглощала когерентное излучение...
Пилот отпустил гашетку и потянул штурвал на себя. Истребитель круто задрал нос и понесся вверх.
– Патрик, уводи машину, – прозвучал в наушниках уверенный голос ведущего их звена.
Выравнивая самолет, пилот отмечал, как под фюзеляжем скользил Манхэттен. Сверкнули озера Центрального парка, диагональной стрелой пронзил весь остров Бродвей, колкий шпиль Эмпайр Стейт Билдинга вонзился в безоблачную высь над Нью-Йорком. «Капля» почти добралась до этого небоскреба, подтачивая здания и улицы своей черной плесенью.
Она возникла где-то в Чайна-Тауне и за считаные часы поглотила весь деловой центр Манхэттена, Бруклинский и Уильямсбургский мосты и подобралась к Мэдисон-скверу. Люди в панике бежали с острова в Бронкс, Куинс, Стейтен-Айленд. Международный аэропорт Джона Кеннеди не успевал отправлять лайнеры со спешащими покинуть Нью-Йорк людьми.
– Донни, заходим для пуска ракет? – спросил Патрик, делая разворот над Гудзоном.
– Нет. Красный свет! Слишком много народу осталось в городе, – отозвался ведущий. – Возвращаемся на авианосец...
Вооруженное гражданское противостояние, бушевавшее в Штатах, потеряло актуальность в свете появления нового врага. Опасного, непредсказуемого, непонятного. И никакие уверенные заявления президента, госсекретаря и помощника по национальной безопасности не могли успокоить одуревших от страха американских граждан.
Японские власти не успевали эвакуировать Токио. Слишком неожиданно «капля», доселе спокойно лежавшая в оцепленном спецслужбами районе, стала расти. Армейские части не справлялись с бесконечным потоком людей, не разбирая дороги бегущих из города. Премьер-министр Страны восходящего солнца подал в отставку, узнав, что волна паники угрожающе поднимается над всей планетой.
«Капли» активизировались в Москве и Нью-Йорке. Все новые маслянисто-черные гости из эса с завидной плодовитостью появлялись во всех крупных городах мира, и неизвестно было, когда им вздумается начать расти, подобно трем первым. Становилось по-настоящему жутко...
Берлин, Афины, Париж, Сидней, Рим, Пекин, Лондон, Мехико, Амстердам, Каир, Багдад, Дели, Стамбул, Иерусалим, Оттава, Монтевидео, Хельсинки, Мадрид... Согласно данным спутниковой разведки, возникновение загадочной субстанции было зафиксировано уже в трехстах пятидесяти двух точках по всей Земле. Во многих развитых странах в течение часа было введено чрезвычайное положение.
В районе Суматры произошло сильнейшее подводное землятресение в истории современного человечества, в результате которого остров целиком сдвинулся на тридцать метров к юго-западу. Эксперты-геологи и океанологи утверждали, что оно связано с активностью «капли», возникшей на дне Индийского океана. Волны цунами высотой до 10 метров со скоростью приблизительно 800 километров в час обрушились на побережье ряда государств Юго-Восточной Азии. Местами гигантские валы воды проникали в глубь суши на десяток километров, а мощность основного толчка, по предварительным оценкам, равнялась пяти с половиной мегатоннам в тротиловом эквиваленте. О массовых жертвах незамедлительно сообщили власти Индонезии, Индии, Шри-Ланки, Малайзии, Мальдивских островов, Бангладеша, Мьянмы и даже государства Сомали, находящегося в Африке почти в пяти тысячах километров от эпицентра землетрясения. Число погибших только по официальным сводкам достигло 110 тысяч человек за первые несколько часов... Врачи опасались угрозы возникновения пандемии малярии и холеры...
Экстренное заседание Совета Безопасности ООН закончилось перепалкой, зашедшей в зону оскорблений и перехода на личности. Кто-то из арабских представителей недвусмысленно озвучил намерение применить оружие массового уничтожения, как ядерное, так и биологическое... Становилось ясно, что момент, когда еще можно было спокойно и здравомысляще решать вопросы безопасности, упущен.
Нужно было спасать людей. Спасать слепую в панике толпу. Как это сделать в масштабах планеты – не знал, к великому сожалению, никто...