Изгнание
Шрифт:
Ее первое дыхание.
Потом следующее.
И еще одно.
Она хотела сосчитать их... уцепиться за них... отпраздновать каждое. Но туман в голове становился толще, и она больше не могла бороться с облаками. Она понадеялась и доверилась им и почувствовала, что они понесли ее.
– Я выпускаю тебя из поля зрения на несколько минут, и ты снова уже почти умираешь, - сказал Киф, его слова звучали молотом в ее голове.
Софи открыла глаза... и немедленно закрыла их, поскольку свет горел слишком ярко. Она попыталась говорить, но все, что она могла сделать - это закашлять и согнуться, что заставило ее понять, что ее тело белело в миллионе мест.
– Эй, легче. Я не шучу о том, что ты почти умерла. Какой-то морщинистый чувак принес тебя сюда и сказал, что почти потерял тебя — дважды — но он думает, что теперь ты в порядке. Ну, кроме нагруженного болью грузовика, который он сказал, проедется по тебе, потому что твой ум должен будет оставаться «нетронутым» никакими лекарствами в течение по крайней мере двадцати четырех часов. Что-нибудь из этого звучит знакомо?
– Крошки и кусочки, - удалось ей выдавить между кашлем.
– Хорошо. Тогда возможно ты сможешь прикрыть меня, потому что он сказал мне, что ты почти умерла. Уверен, что Грэйди захочет убить меня, когда я приведу тебя домой в таком виде.
– Я в порядке.
– Э... ты не видишь то, что вижу я. Ты вся потная и зеленая... не упоминая уже это жуткое синевато-красное пятно на руке.
Софи снова открыла глаза, и когда они сосредоточились, она увидела огромный синяк от иглы. Добавим его к ее списку причин, почему она никогда не хотела снова видеть шприцы.
– Все хорошо. Они должны были дать мне лимбиум, чтобы исправить меня, а затем он дал мне какое-то человеческое лекарство, чтобы остановить аллергию.
– Звучит... весело.
– Да, удивительно быть мной.
Она попыталась не думать о других вещах, которые мистер Форкл сказал ей о ее генетике, но она с трудом восприняла передачу Силвени:
Друг! Софи! Друг!
– Тебя правда исправили, а? Как думаешь, ты сможешь помочь..?
Он не произнес имя, и Софи не хотела, чтобы он это делал. Только когда она узнает наверняка.
– Я не думаю, что буду знать, пока не попытаюсь. Мистер Форкл дал тебе еще какие-нибудь инструкции, когда принес меня сюда?
– Он дал мне, крошечный, запечатанный свиток... сказал, что это для Грэйди или Элвина. Кстати, а что это был за парень?
– Парень, который изображал моего старого соседа, чтобы следить за мной у людей. И очевидно он - тот, кто сделал меня.
– Сделал тебя? Так, значит... он - твой отец?
– Я... я так не думаю.
– Она никогда не обдумывала это.
А мог ли он быть им?
Он был Телепатом. Непроницаемым Телепатом.
И он создал ее.
И он заботился о ней.
Она дрожала так сильно, что ее зубы стучали.
Она отказалась верить в это. Отец никогда бы не стал играть с генами своей дочери так, как это сделала мистер Форкл. И отец никогда не бросил одурманенную дочь одну на улицах Парижа... даже если бы он действительно думал, что она будет в порядке. И он бы не оставил ее на твердой земле холодной пещеры только с ее другом, летающей лошадью и свитком, после того, как она почти чуть не умерла... снова.
Кроме того, он не был худшим отцом в мире.
С другой стороны Грэйди и Эделайн позволили ей рискнуть всем, чтобы найти Черного Лебедя...
– Эй, ты в порядке?
– спросил Киф, когда она сжалась в комок.
Она не хотела знать больше ужасных вещей о своем прошлом или о том, кем она была. Становилось только хуже и хуже.
Одно рыдание слетело с ее губ, и как только шлюзы были открыты, это не возможно было остановить. Она ждала, что Киф поддразнит ее, но он просто быстро придвинулся ближе, поднял ее голову, таким образом, чтобы она опиралась о его колено вместо скалистой земли.
– Прости, - пробормотала она, когда рыдания, наконец, утихли.
– За что?
– Я должна быть храбрее.
– Хм, я не знаю, понимаешь ли ты это, но ты - самый храбрый человек, которого я знаю... безусловно. Плачь, если хочешь. Если кто-либо и имеет право, так это ты.
– Спасибо.
– Она сконцентрировалась на медленных, глубоких вздохах, чтобы успокоиться, но каждый только заставлял ее больше осознавать, насколько у нее все болело. Она определенно могла чувствовать, что они почти убили ее на сей раз. Каждая ее частичка болела. Глубокая боль, будто острую булавку втыкали в каждую клетку.
– Я хочу пойти домой, - прошептала она.
– Знаю. Но ты действительно думаешь, что сможешь перенести это? Я имею в виду, это долгий полет. И старый чувак сказал, что мы не должны переноситься с помощью следопыта. Он не думает, что твоя концентрация сможет с этим справиться.
– Я надеюсь, что Силвени сможет телепортировать нас обратно в Хевенфилд. Мы знаем, куда мы идем на сей раз, таким образом, можем срезать путь.
– О-о-о, телепортировать - звучит хорошо. Но ты должна отдохнуть немного больше?
Она покачала головой и медленно села. Боль простого движения выбила ее дыхание ударом, и она схватилась за грудную клетку.
– Ничего себе... это круто, - сказал Киф, его голос звучал напряженно.
– Ты можешь почувствовать мою боль? Прости... я не...
– Все хорошо.
– Он не дал ей рывком отодвинуться.
– Я только чувствую крошечное мерцание. Все, что ты чувствуешь, должно быть, невыносимо. Серьезно, как ты с этим справляешься?
– У меня нет выбора.
– Он помог ей подняться на ноги, и она вздохнула с облегчением, когда смогла устоять, даже если было такое чувство, что ее мышцы рвались. Киф обнял ее за плечи, и они похромали к Силвени, которая опустилась, когда они подошли ближе.