Чтение онлайн

За образец

Прощание по Хемингуэю

Избрать? Простились - и конец?

Он в свитерке,

Он в свитерке по всем квартирам

Висел, с подтекстом в кулаке.

Теперь уже другим кумиром

Сменен, с Лолитой в драмкружке.

Из всех услад,

Из всех услад одну на свете

Г. Г. ценил, раскрыв халат.

Над ним стареющие дети,

Как злые гении, парят.

Прощай, старушка, этот тон,

Мне этот тон полупристойный

Претит, ты знаешь, был ли он

Мне свойствен или жест крамольный.

Я был влюблен.

Твоей руки,

Твоей руки рукой коснуться

Казалось счастьем, вопреки

Всем сексуальным революциям.

Прощай. Мы станем старики.

У нас в стране,

У нас в стране при всех обидах

То хорошо, что ветвь в окне,

И вздох, и выдох,

И боль, и просто жизнь - в цене.

А нам с тобой,

А нам с тобой вдвоем дышалось

Вольней, и общею судьбой

Вся эта даль и ширь казалась -

Не только чай и час ночной.

Отныне - врозь.

Припоминаю шаг твой встречный

И хвостик заячий волос.

На волос был от жизни вечной,

Но - сорвалось!

Когда уснем,

Когда уснем смертельным, мертвым,

Без воскрешений, общим сном,

Кем станем мы? Рисунком стертым.

Судьба, других рисуй на нем.

Поэты тем

И тяжелы, что всенародно

Касаются сердечных тем.

Молчу, мне стыдно, ты свободна.

На радость всем.

"Любовь свободна, мир чаруя,

Она законов всех сильней".

Певица толстая, ликуя,

Покрыта пудрой, как статуя.

И ты - за ней?

Пускай орет на всю округу.

Считаться - грех.

Помашем издали друг другу.

Ты и сейчас, отдернув руку,

Прекрасней всех!

1973

***

В тот год я жил дурными новостями,

Бедой своей, и болью, и виною.

Сухими, воспаленными глазами

Смотрел на мир, мерцавший предо мною.

И мальчик не заслуживал вниманья,

И дачный пес, позевывавший нервно.

Трагическое миросозерцанье

Тем плохо, что оно высокомерно.

1973

***

Исследовав, как Критский лабиринт,

Все закоулки мрачности, на свет

Я выхожу, разматывая бинт.

Вопросов нет.

Подсохла рана.

И слезы высохли, и в мире – та же сушь.

И жизнь м не кажется, когда встаю с дивана,

Улиткой с рожками, и вытекшей к тому ж.

От Минотавра

Осталась лужица, точнее, тень одна.

И жизнь мне кажется отложенной на завтра,

На послезавтра, на другие времена.

Она понадобится там, потом, кому-то,

И снова кто-нибудь, разбуженный листвой,

Усмотри чудо

В том, что пружинкою свернулось заводной.

Как в погремушке, в раковине слуха

Обида ссохшаяся дням теряет счет.

Пусть смерть-старуха

Ее оттуда с треском извлечет.

Звонит мне под вечер приятель, дуя в трубку.

Плохая слышимость. Всё время рвется нить.

“Читать наскучило. И к бабам лезть под юбку.

Как дальше жить?

О жизнь, наполненная смыслом и любовью,

Хлынь в эту паузу, блесни еще хоть раз

Страной ли, музою, припавшей к изголовью,

Постой у глаз

Водою в шлюзе,

Всё прибывающей, с буксиром на груди.

Высоким уровнем. Системою иллюзий.

Еще какой-нибудь миражик заведи.

1974

***

На скользком кладбище, один

Средь плит расколотых, руин,

Порвавших мраморные жилы,

Гнилых осин, -

Стою у тютчевской могилы.

Не отойти.

Вблизи Обводного, среди

Фабричных стен, прижатых тесно,

Смотри: забытая почти

"Всепоглощающая бездна".

Так вот она! Нездешний свет,

Сквозь зелень выбившийся жалко?

Изнанка жизни? Хаос?
– Нет.

Сметенных лет

Изжитый мусор, просто свалка.

Какие кладбища у нас!

Их запустенье -

Отказ от жизни и отказ

От смерти, птичьих двух-трех фраз

В кустах оборванное пенье.

В полях загробных мы бредем,

Не в пурпур - в рубище одеты,

Глухим путем.

Резинку дай - мы так сотрем:

Ни строчки нашей, ни приметы.

Сто наших лет

Тысячелетним разрушеньям

Дать могут фору: столько бед

Свалилось, бомб, гасивших свет,

Звонков с ночным опустошеньем.

Уснуть, остыть.

Что ж, не цветочки ж разводить

На этом прахе и развале!