Чтение онлайн

Нобле пожал плечами. Он в десятый раз перечитывал список уволенных и ничего не понимал. Ведь всего три дня назад он виделся с Нортмером и тот даже не счел нужным поставить его в известность.

Рабочие толпились в самом конце площади, ближе к городу. Механики и слесари разбились на маленькие группы, чернорабочие держались все вместе. Все остальное свободное пространство заполнили женщины. С десяток молодых людей стояли, опершись на рамы велосипедов — они еще не успели завести их в гараж, — и болтали с работницами. Гул голосов становился все громче. Когда промелькнула фигура инженера Таллаграна, руководившего цехом «РО», кто-то улюлюкнул. И тут же вся площадь заревела:

— Ро-ро-ро! — орали женщины.

— О-го-го! — не отставали от них мужчины.

— Ро-ро! Го-го!.. — все слилось в оглушительный и нестройный рев. Служащие бросились к окнам.

Пьеретта Амабль явилась ровно в семь сорок пять вместе с делегатами слесарей и чернорабочих, которые зашли за ней домой.

Рабочие расступились, давая им дорогу. В толпе заговорили:

— А ведь она права оказалась, предупреждала нас тогда.

Какая-то женщина крикнула:

— Даешь польскую забастовку!

— Польку танцевать захотелось, — крикнул из толпы какой-то озорник.

Но никто не засмеялся шутке. Снова все стихло.

Луиза Гюгонне примчалась на велосипеде, но против обыкновения не свернула в гараж, а, отчаянно сигналя, стала пробираться сквозь толпу к Пьеретте Амабль.

Четыре делегата — две женщины и двое мужчин — быстро обменялись мнениями о происходящем.

— Видно, АПТО окончательно потеряло голову, — сказала Луиза Гюгонне, беря Пьеретту под руку. — Погоди, мы им покажем, что мы не робкого десятка, — добавила она.

Вокруг них образовался кружок. Люди прислушивались к разговору делегатов, стараясь поймать хоть слово.

Отчаянно завыл гудок, и горбун распахнул ворота. Несколько рабочих вошло в фабричный двор, но толпа осталась на площади.

Пьеретта, Луиза Гюгонне и еще два делегата быстро наметили план действий. К ним присоединились делегаты других цехов. Когда раздался второй гудок, какая-то девушка бегом бросилась к фабрике. Но никто не последовал ее примеру. Горбун взялся рукой за створку ворот, однако не закрыл их.

Группа делегатов пересекла площадь и направилась к воротам.

— Сейчас будет митинг, — говорили они на ходу рабочим.

Делегаты поднялись на три ступеньки, которые вели к воротам, и обернулись лицом к толпе.

— Говори первая ты, — обратилась Пьеретта к Луизе Гюгонне.

— Нет, ты говори, — возразила та, — они тебя хотят послушать.

Толпа действительно скандировала:

— Пье-ре-тта! Пье-ре-тта!

Пьеретта сделала рукой знак, что сейчас будет говорить. Все замолкли.

— Товарищи, вот что решили наши делегаты, — начала она. — Сейчас мы разойдемся по своим рабочим местам…

— Нет, нет! — раздались крики.

— …и соберем все письма, извещающие об увольнении и сокращении часов работы. Вы вручите письма своим цеховым делегатам.

— Стачка! Стачка! — кричали в толпе.

— Собрав письма, — продолжала Пьеретта, — ваши делегаты направятся в дирекцию. Тем временем каждый цех решит, считает ли он необходимым немедленно начать стачку. А в одиннадцать часов все соберутся здесь, на площади.

К одиннадцати часам сходились рабочие второй смены, так что время было выбрано удачно. В этот час все рабочие собирались на территории фабрики.

В толпе раздались рукоплескания.

— И тогда, — продолжала Пьеретта, — вы скажете своим товарищам из следующей смены, чтобы они не ходили в цех.

Снова рукоплескания, еще более оглушительные, чем в первый раз.

— В одиннадцать часов, — продолжала Пьеретта, — ваши делегаты здесь же на площади дадут вам отчет о переговорах с дирекцией. И тогда мы все вместе решим, какой нам следует дать ответ.

Послышался одобрительный гул. Слово взяла Луиза Гюгонне.

— Профсоюз «Форс увриер», — начала она, — целиком присоединяется к ВКТ. Мы все вместе пойдем в дирекцию…

— Ты ведь еще ни с кем из нас не посоветовалась, — запротестовал другой делегат «ФУ», столяр, который, как говорили, состоял в наушниках у Нобле.

— У-у-у! — заулюлюкала толпа.

Столяр пожал плечами и направился к дверям цеха.

— Всем собраться здесь в одиннадцать часов, — крикнула Луиза Гюгонне. И вот вам мой совет, начинайте стачку немедленно.

Ее слова тоже были встречены взрывом аплодисментов.

Горбун куда-то исчез, и, лишь когда рабочие разошлись по цехам, он запер ворота. Было уже восемь часов тридцать минут.

Пьеретта обошла всю фабрику и только тогда заглянула в свой цех, «стальной» цех, где было принято единодушное решение — бросить работу. Когда она пробиралась между станками, работницы кричали ей вслед:

— Привет Пьеретте! Пьеретта, держись! Не сдавайся! Мы все тебя поддержим!

Затем делегаты отправились в контору. Теперь их было уже четырнадцать человек. И по каменной лестнице они поднялись твердым, уверенным шагом.

Инженер Таллагран и Гаспар Озэр, начальник отдела рекламы АПТО, приехавший в Клюзо в связи с торжественным открытием цеха «РО», сидели в кабинете Нобле. Нобле первый услышал топот ног поднимающихся по лестнице делегатов. Недаром он проработал в АПТО тридцать пять лет. Опытным ухом, только по шагам делегации, он безошибочно определял степень накала возмущения на фабрике.

— Ну, на сей раз, — обратился он к обоим инженерам, — придется туго. И, повернувшись к секретарше, приказал: — Немедленно впустите их.