Шрифт:
Андрей Бельтюков
Избранник
Свои изображения Панин не любил - ни в зеркале, ни на фотографиях. Они слишком красноречиво говорили о том, что у Панина хронический гастрит, долги, алименты. И... рога. Жены уже не было, но рога, к сожалению, оставались. Такое уж у них было свойство.
Звонок!
Шлепая тапочками, Панин оторвался от зеркала и направился в прихожую, на ходу размышляя, кто бы это мог быть.
– Слава, откройте, пожалуйста, - раздался приглушенный незнакомый голос.
Поколебавшись немного, Панин распахнул дверь.
Перед ним, улыбаясь, стоял средних лет мужчина в светлом пушистом пальто. В руках мужчина держал старомодный складной зонтик, с которого на пол каплями стекала вода.
– Разрешите войти, - произнес мужчина и улыбнулся еще шире.
Панин ступил в сторону, пропуская гостя. Внезапно он догадался:
– А! Ну да... Вы - новый муж Веры?
Незнакомец серьезно посмотрел на него и заявил:
– Это не имеет ко мне никакого отношения. Я по другому вопросу.
– Проходите... сюда... Вот тапки... А зонтик давайте, - Панин понес зонтик в ванную.
Гость между тем разделся и уверенно проследовал на кухню. Панин вошел следом. Оба уселись за столом у окна.
Внешность у незнакомца была самая обыкновенная, не привлекательная, но и не отталкивающая. И все же что-то в нем Панину показалось странным.
– Не пытайтесь меня вспомнить, - сказал мужчина.
– Мы не знакомы. То есть вы меня не видели и не разговаривали со мной ни разу.
Панин оторопел.
– Э?.. Я?..
Незнакомец пожал плечами. Он держался очень непринужденно.
– Вы должны мне верить. Хотя это будет трудно. Но уж постарайтесь. Так вот, я - не человек...
– он выдержал паузу и внушительно произнес.
– Я ваша судьба!
Гость торопливо добавил:
– Нет-нет, не ваша личная, а всех, так сказать, всего человечества. Немного терпения!..
– помедлил и озадаченно спросил.
– Слушайте, зачем вам сковорода?
Панин не отвечал, пухлой ладошкой сжимая сковородкину ручку и проклиная себя за то, что открыл дверь этому типу.
– Что еще за судьба... Что вам нужно?..
– недоверчиво пробормотал он, но сковородку все-таки поставил.
Он прикинул, успеет ли добежать до двери, если внезапно бросится вон из кухни. Ему показалось, что у него есть определенные шансы.
– В известном смысле я землянин, - отчетливо сказал гость.
– Хотя меня нельзя назвать жителем планеты. Скорее она обитает внутри меня.
Панин в ужасе понял, что шансов нет.
Мужчина на секунду умолк, потом огорченно продолжил:
– Вероятно, я неточно выразился. Это оттого, что у меня мало разговорной практики. К тому же вы мне постоянно мешаете!
– Я?!
– Именно. Своим паническим страхом, который не позволяет вам связно мыслить. Вы боялись еще до того, как я позвонил в вашу квартиру!
В сущности, это было правдой. Панин часто и подолгу боялся - всего. Таксистов и начальства. Прохожих, что смотрели на него, и тех, которые отворачивались. Он боялся красивых женщин и боялся заболеть неизлечимой болезнью. Но он равно боялся болезней вполне излечимых, а также женщин, некрасивых совершенно. Что поделать!
И он взглянул на гостя с видом человека, которому стыдно за свой костюм.
– Слава... Причина, по которой я здесь, настолько выше проблем отдельного человека, что вам будет совестно...
Ровный голос незнакомца несколько успокоил Панина.
– Хорошо-хорошо, - быстро проговорил он.
– Я вас слушаю.
– Вы, конечно, представляете, в общих чертах, как устроен Космос, начал гость.
– Разнокалиберные системы, объединенные в бесчисленные миры не так ли? Все это пронизано смесью излучений и всплесками полей. Две структуры - вещество и поле. Две основные субстанции - живое и неживое. Это все вы знаете. Но вы не знаете, что сложные - живые - структуры не выдерживают натиска мертвой природы. Они существуют крайне недолго, даже по вашим человеческим меркам. Но не все. Жизнь на Земле, к примеру, развивается свыше трех миллиардов лет, а это немало и по галактическим масштабам. И, можете быть уверены, не случайно. Биосфере Земли удается продержаться так долго лишь благодаря мне.
Панин хмыкнул.
– Как же вам удается?
– Панин постарался задать вопрос естественно.
– Для вас это совершенно непостижимо. Я могу постараться дать лишь общее представление... Форма моего бытия абсолютно отлична от того, что вы наблюдаете. По сути, я окружаю планету, которая включена в меня как инородная, но необходимая часть.
Вообразите существо, обволакивающее Землю единой неразрывной оболочкой, при этом в полной мере присутствующее в каждой ее точке. Вспомните истолкование физической природы электрона - и вы получите отдаленное понятие о моей сущности... Я могу рассчитывать события, происходящие на планете, и вмешиваться в них. Я, можно сказать, обладаю свойствами и вещества, и поля.
– Н-да, - Панин смелел с каждой минутой.
– А чем, позвольте узнать, вызвано желание... м-м-м... оберегать нашу Землю? Вы - филантроп?
Но гость не заметил сарказма.
– Это понятие ко мне неприменимо. Стремление защищать живое заложено в моем естестве. Это как... ну... способность магнита притягивать железо. Не зависит от моего желания, симпатии или еще чего-нибудь. Тот же магнит ведь притягивает все гвозди без исключения! Вы даже не представляете, что сделал бы Космос со всеми вами за какие-нибудь полгода. Люди привыкли к кажущейся безопасности и считают ее в порядке вещей. Но теперь...
– Что?
– изменившимся голосом спросил Панин. От его былого спокойствия не осталось следа.
Гостю, однако, почудилось что-то другое.
– Вы все-таки мне не верите?
– строго спросил он.
– Не верю, - неожиданно согласился Панин.
– Да и почему я должен вам верить? Вы пришли, совершенно мне незнакомый...
– Панин осекся. Слово "человек" не выговаривалось.
– Рассказываете черт-те что...
– он с ужасом слушал собственные слова, будто за него их произносил кто-то другой, и понимал, что сейчас накличет беду, что нужно замолчать, но не мог. Неожиданная мысль пришла ему в голову.
– А почему, собственно, вы явились ко мне в мужском обличье? Ведь судьба - женского рода!