Чтение онлайн

Летучие мыши — огромные существа в рост человека, с головами орла, с кожистыми крыльями, покрытыми серебристым пухом, с мощными когтистыми лапами, Рамаг назвал их пелевинами, — не строили городов, хотя и создавали удивительные гнезда-жилища по опушкам лесов, совершенно пустые внутри, и вообще не знали, что такое культура. Природа этого мира позволяла им жить комфортно, без борьбы за существование, и единственное, что отличало их от других жителей хрона, это страсть к геометризации лесных посадок и созерцание собственных творений. Поэтому с высоты птичьего полета пейзаж в местах поселений пелевинов напоминал безумное сочетание геометрических фигур — квадратов, треугольников, кругов, прямых линий и колец Какой смысл видели в созерцании абстрактных композиций их создатели — было совершенно непонятно.

И тем не менее эти летучие создания, имеющие выпуклые черные глаза, похожие на очки, были в каком-то смысле разумны и дружелюбны. Хотя сторонились людей и не спешили устанавливать с ними контакты. Если бы не Рамаг, землянам вряд ли удалось бы заинтересовать аборигенов и добиться аудиенции у их царя — Держателя хрона, мага с высоким энергетическим потенциалом

Он появился перед группой путешественников, как только Рамаг сделал пару кругов над равниной и сел на один из пологих холмов, окруженный еще не «оцивилизованным» лесом.

Держатель хрона был крупнее любого из землян вдвое, у него имелись такие же рога, что и у Сокола, а выпуклые черные глаза казались очками-консервами, скрывающими настоящие живые глаза. Он выслушал мысленную просьбу сородича, неуклюже прошелся по холму, переваливаясь из стороны в сторону и подергивая сложенными за спиной крыльями, остановился перед Будимиром и некоторое время разглядывал его как нечто диковинное. Отвернулся, сделал еще круг и подошел к Рамагу.

Ростислав услышал его потрескивающий хрипящий мыслеголос:

— Они сами в состоянии оперировать законами Веера. Почему ты им помогаешь?

— Они освободили меня, — ответил Сокол Соколов. — Их сила еще спит, ее надо поберечь для главного дела.

— Какого?

— Ты знаешь. Система предельного эгоизма с уходом Люцифера только укрепилась, поддерживаемая его последователями, существами абсолюта собственных желаний. Ты и сам это должен ощущать. Я видел сверху болотообразные разжижения твоих владений, раньше их не было.

— Суфэтх недалеко, это объяснимо.

— Суфэтх просачивается в пограничные миры иначе, а в твой хрон просочилась чья-то направленная злая воля. Скоро ты не сможешь контролировать процесс распада.

Повелитель пелевинов снова заковылял по холму вокруг людей, как задумавшийся озабоченный человек. Взмахнул крыльями, взлетел и тут же вернулся.

— Я помогу им. Но только один раз.

— Отнеси их в хрон, где произошла битва между Избавителем и силами Тьмы.

— Пусть соединятся.

— Он просит вас объединить энергосферы, — обратился Сокол Соколов к молча стоящим землянам. — Однако после того, как вы окажетесь в нужном месте, он покинет вас.

— Спасибо и на том, — проворчал Никита. — Постараемся больше вас не беспокоить.

— Я не отказываюсь помогать и впредь, — с достоинством ответил Рамаг. — Но силы мои на исходе. Удачи вам, друзья!

— Дим, собери нас, — повернулся к сыну Никита.

Мальчик окутался сиянием пси-поля, вобрал в себя пси-поля спутников, и Держатель хрона летучих мышей, присоединившись к ним, проломил потенциальный барьер между мирами.

Казалось, он видел все и привык ко всему, и ничто уже не может поразить его после встреч с удивительными существами Шаданакара и созерцания ужасающих и восхищающих бездн. Однако хрон, расположенный у Края Тьмы — рядом с Болотом Смерти Веера, переходящим в Суфэтх, все же произвел столь гнетущее и дискомфортное впечатление на Ростислава, что он вдруг ощутил себя пылинкой и осознал, насколько велик, многомерен и многообразен континуум Веера, этого величайшего творения Создателя, по каким-то причинам оставившего свое творение на произвол судьбы.

Впрочем, последнее утверждение было спорным, и Ростислав подозревал, что действительный смысл действий Творца Веера Миров скрыт от ума его обитателей.

Планет и звезд, а также их скоплений этот странный мир также не имел. Складывалось впечатление, что большинство хронов Веера было устроено иначе, нежели метавселенная человечества

Неимоверно сложный горный хаос — вот что предстало перед глазами потрясенных путешественников, оказавшихся на вершине высокого и острого горного пика. Бесконечный горный хаос! Ни одного плавного изгиба, ни одной волны, купола, впадины, округлости — резкие изломы, острые копья, шипы, колючки, кристаллические грани, пирамидальные скалы и минареты. Дикий изломанный лес острейших скал и горных вершин, уходящий в бесконечность! Освещенный тусклым мерцанием небосвода, напоминающего бесконечный океан расплавленного олова с барашками волн. Было страшно поднимать голову вверх: казалось, океан олова сейчас рухнет вниз и затопит весь ландшафт со всеми его отвесными скалами.

Фрактальный мир, мир самоподобия, не повторяющий в точности ни одну остроугольную форму, ни один зубчатый профиль.

И еще одну особенность отметили гости хрона: этот мир не имел определенного цвета. Точнее, здесь царили два цвета — черный и серый, со всеми оттенками последнего

Чтобы не рухнуть со скалы вниз, люди вынуждены были держаться друг за друга и почти не шевелиться, лишь вытягивать шеи под шлемами и двигать глазами

— Что это? — подал голос Никита, обнимавший сына за плечи.

— Аттрактор, — отозвался Будимир. — Реализация максимально асимметричной гиперповерхности типа символической поверхности броуновского движения частиц. Ее можно еще назвать системой остановленных функций или композицией оледеневших неподвижностей. Мне кажется, этот мир создан искусственно кем-то из Великих игв как экран между Суфэтхом и телом Шаданакара.

— Верное умозаключение, — послышался пощелкивающий мыслеголос правителя пелевинов. — Ваш детеныш способен видеть суть вещей. Я больше не нужен, прощайте.