Чтение онлайн

— Эй, я тоже министр! — отреагировал Марсо. — И вообще, только Мика не…

— Самая опасность будет с женщинами… — не слушая остальных, медленно резюмировал Охотник и обвел глазами аудиторию. Заметил, что озадаченные Плуг и Стерх что-то прикидывают, и «добил» мрачным, серьёзным тоном: — Бревно в постели — это страшно.

Кажется, мы только что поменяли маршрут каких-то перелётных птиц — по крайней мере, на их месте на землю, откуда доносится такой гогот, я бы не сел.

— Имя? — Барго! Вы чё, забыли, што ле? Вроде ж записали, грамотеи хре… Ауч! Понял, понял, не баклан! Чем это вы меня так боль… молчу! Молчу!

— Вы участвовали в атаке на мирное судно, заякоренное во внутренней бухте острова Арк.

— Какой-какой остров? Нет такого!

— Остров Арк. Это вот этот, наш остров.

— Так бы сразу и сказали… Ни хрена не участвовал, там не было мирного судна!

— Это был не вопрос.

— Ваш красавчик, обрастающий ракушками в бухте, никакой не мирный. Провалиться мне на месте, если я видел более хищные обводы! Военный корабль это, военный! С-сухопутные кры… а-а-а! Хватит, я понял! Понял!

— В связи с нападением на судно другого государства в его территориальных водах мы, высокая комиссия, рассматриваем этот акт как пиратство. И, как и положено в цивилизованной стране, мера наказания для выявленных пиратов одна — высшая. Однако…

— Да говорите, не тяните! Или вешайте уже!

— …однако, в связи с нехваткой людей, пригодных к морской службе, а также рассмотрев ходатайство капитана Бута, поручившегося за часть своего старого экипажа, мы, высокая комиссия, готовы предложить вам, Барго, беспорочной десятилетней службой заслужить высокое звание гражданина Республики Арк…

— Чего? Республики? Это как старые полисы в Нарроне, што ле?

— Арк — страна равных возможностей… для граждан, — впервые улыбнулся Плуг, уже слегка уставший играть роль прокурора. — Если вы согласны на службу вместо казни за пиратство, Арку найдётся, чем доказать свою состоятельность. Наше оружие вы на себе испытали…

— Это было колдовство! Ауч!

— ОРУЖИЕ наше вы на себе уже испытали… — с нажимом повторил министр сельского хозяйства в роли главы военно-островного суда, пока я в очередной раз слегка стегнул живой шипастой плёткой с нейротоксином будущего нового боцмана: без физического насилия подсудимый слушать судью, даже связанный, очень быстро переставал. И это один из самых вменяемых, по словам капитана джонки, людей из экипажа!

— Ну вы мягко стеле… ай! Ау! Хватит! Хватит! Согласен на службу! Прекрати уже, лечить больше придётся!

— Согласие зафиксировано, — что-то пометил там у себя Марсо. — Этого на лечение.

Шип-«шприц» в плечо пленнику, ставшему союзником и будущим гражданином, — и лиана, до того маскирующаяся под верёвку, под моим управлением утаскивает бывшего-будущего карго-моряка на «склад» с тремя десятками таких же небритых, принудительно вымытых и фиторелаксантом погруженных в «здоровый крепкий сон».

— Следующего даю.

Грегори устало махнул рукой. А до начала так рвался показать свой судейский талант! И вон как морщится: пришлось отправить троих подряд в отбой просто потому, что мы не сразу сообразили сделать нейроплётку. Н-да, Восток — даже тут дело тонкое. А вот в немытом халифате, не говоря уже об империи, подчинённых бьют только в крайних случаях, и это экзекуция — способ нелетальной (обычно) казни, а не ведение беседы «начальник — подчинённый». Дикие люди. Хорошо, мне с ними не плыть.

«Попытка подключения внешнего интегрированного в кожу фронтальной поверхности головы оптического устройства, эксперимент 158».

Я смотрю на ровный ряд строк попыток, покрывающих несколько страниц журнала экспериментов, и грущу. Мало того что управление внутри собственной головы корневой системой симбионта происходит буквально на ощупь, так я даже не представляю, какое место «цепляю» топологически. В очередной раз жалею, что я не медик. Не знаю, что бы мне это дало, но, по крайней мере, я бы знал, где этот чёртов «зрительный бугорок» (помню из какого-то сериала название) находится. Ещё помню из школьного курса, что нервные пути от глаз перекрещиваются и левый уходит в правое полушарие, а правый — в левое. Попытка внедрить волокна растения в глазной нерв привела к тому, что я на некоторое время чуть не ослеп! Малейшее сдавливание прорастающими тяжами волокон модифицированного паразита приводит к появлению в поле зрения фиолетовых и чёрных кругов и квадратов, конвертации цветов и прочей хрени, включая ослепительные фантомные вспышки и боль. И — никакого результата, сигнал с налобного фасеточного фитоглаза (со стороны выглядит как этакая татуировка зелёного с жёлтым цветов) уходит как в пустоту.

И вот теперь я наугад по очереди тыкаю «видеокабель» в разные части собственного мозга… наверное, я всё-таки тронулся мозгами делать на себе такое! Зато точно знаю, что то, что у меня занимает минуты, на любом другом подопытном на анализ ощущений уйдут часы и дни. Потом нельзя сказать, что у меня ничего не получается, хотя смена настроения в зависимости от интенсивности светового потока — это, я скажу, просто <непечатное слово>. Хорошо, что корни не затрагивают когнитивных функций разума, иначе я бы точно спёкся ещё сразу после пересадки «рассады». И не повреждают ткани и органы, раздвигая клетки и межклеточные волокна, видимо, биохимическим путём.

Что это там шуршит? О, больше шуршит… меньше… Чёрт. Не может быть… Почему не может? Очень даже может! Я слышу свет! Теперь я знаю, куда крепить «внешнее ухо», если когда-нибудь его придумаю! Запись. Корни отвести! Фу-ух… Пойду прогуляюсь по берегу. «Кандидаты в граждане» как раз выволокли (сами, ручками, нечего им на живые деревья смотреть) корпус своей джонки на песок для кренгования: будут чистить ракушки и наросшие кораллы. Экспериментально установил: интервал между экспериментами достаточный, чтобы успокоились последствия, — три часа. Чёрт! Я ведь это опять продолжу делать.

Интересно, я действительно сошёл с ума (какая досада!) или с симб-флорой это никак не связано и я просто увлёкся делом, на которое в этом мире больше никто не способен? Ведь когда я найду точку оптического подключения (а я найду!), то это будет реальный шаг за границы всего, что, возможно, было в оставленном двадцать первом веке. Самое главное — меня никто не понимает… Пока. Ничего, скоро таких, как я, будет аж четверо, нужно только разобраться с «внешним глазом» и начать работу с Лимой… Кстати, клеточные тяжи-корни можно прорастить прямо в волосы, и заставить их «включить» пластиды, как в листьях. Да я гений! И можно будет выкинуть надоевший платок-тюрбан, без которого не спуститься на пляж с «будущими гражданами». Так, к чёрту отдых. Волосы — не мозг, ждать не надо!