Чтение онлайн

За истину борюсь я без забрала,

Деяний я хочу, а не словес.

Тебе ж милее льстец или доносчик.

Как небо на дела мои плевало,

Так я плюю на милости небес.

Сухое дерево не плодоносит.

ЛЮБОВЬ

Любовь моя, как я тебя люблю!

Особенно когда тебя рисую.

Но вдруг в тебе я полюбил другую?

Вдруг я придумал красоту твою?

Но почему ж к друзьям тебя ревную?

И к мрамору ревную и к углю?

Вдвойне люблю — когда тебя леплю,

втройне — когда я точно зарифмую.

Я истинную вижу Красоту.

Я вижу то, что существует в жизни,

чего не замечает большинство.

Я целюсь, как охотник на лету.

Ухвачено художнической призмой,

божественнее станет божество!

УТРО

Уста твои встречаются с цветами,

когда ты их вплетаешь в волоса.

Ты их ласкаешь, стебли вороша.

Как я ревную к вашему свиданью!

И грудь твоя, затянутая тканью,

волнуется, свята и хороша.

И кисея коснется щек, шурша.

Как я ревную к каждому касанью!

Напоминая чувственные сны,

сжимает стан твой лента поясная

и обладает талией твоей.

Нежней объятий в жизни я не знаю...

Но руки мои в тыщу раз нежней!

ГНЕВ

Здесь с копьями кресты святые сходны,

кровь Господа здесь продают в разлив,

благие чаши в шлемы превратив.

Кончается терпение Господне.

Когда б на землю он сошел сегодня,

его б вы окровавили, схватив,

содрали б кожу с плеч его святых

и продали бы в первой подворотне.

Мне не нужны подачки лицемера,

творцу преуспевать не надлежит.

У новой эры — новые химеры.

За будущее чувствую я стыд:

иная, может быть, святая вера

опять всего святого нас лишит!

Конец

Ваш Микеланджело в Туретчине.

К ДАНТЕ

Единственно живой средь неживых,

свидетелем он Рая стал и Ада,

обитель справедливую Расплаты

он, как анатом, все круги постиг.

Он видел Бога. Звездопадный стих

над родиной моей рыдал набатно.

Певцу нужны небесные награды.

Ему не надо почестей людских.

Я говорю о Данте. Это он

не понят был. Я говорю о Данте.

Он флорентийской банде был смешон.

Непониманье гения — закон.

О, дайте мне его прозренье, дайте!

И я готов, как он, быть осужден.

ЕЩЕ О ДАНТЕ

Звезде его все словеса — как дым.

Похвал, достойных Данте, так немного.

Мы не примкнем к хвалебному потоку.

Хулителей его мы пригвоздим!

Прошел он двери Ада, невредим,

пред Данте открывались двери Бога.

Но люди, рассуждавшие убого,

дверь родины захлопнули пред ним.

О родина, была ты близорука,

когда казнила лучших сыновей,

себе готовя худшую из казней.

Всегда ужасна с родиной разлука.

Но не было изгнания подлей,

как песнопевца не было прекрасней!

ТВОРЧЕСТВО

Когда я созидаю на века,

подняв рукой камнедробильный молот,

тот молот об одном лишь счастье молит,

чтобы моя не дрогнула рука.

Так молот господа наверняка

мир создавал при взмахе гневных молний.

В Гармонию им Хаос перемолот.

Он праотец земного молотка.

Чем выше поднят молот в небеса,

тем глубже он врубается в земное,

становится скульптурой и дворцом.

Мы в творчестве выходим из себя.

И это называется душою.

Я — молот, направляемый творцом.

ДЖОВАННИ СТРОЦЦИ

НА «НОЧЬ» БУОНАРРОТО

Фигуру «Ночь» в мемориале сна

из камня высек ангел, или Анжело.

Она жива, верней — уснула заживо.

Окликни — и пробудится Она.

ОТВЕТ БУОНАРРОТО

Блаженство — спать, не ведать злобы дня,

не ведать свары вашей и постыдства,

в неведении каменном забыться...

Прохожий! Тсс... Не пробуждай меня.

ЭПИТАФИИ

I

Я счастлив, что я умер молодым.

Земные муки — хуже, чем могила.

Навеки смерть меня освободила

и сделалась бессмертием моим.

II

Я умер, подчинившись естеству.

Но тыщи дум в моей душе вмещались.

Одна из них погасла — что за малость?!

Я в тысячах оставшихся живу.

МАДОИГАЛ

Я пуст, я стандартен. Себя я утратил.

Создатель, Создатель, Создатель,

Ты дух мой похитил,

Пустынна обитель.

Стучу по груди пустотелой, как дятел:

Создатель, Создатель, Создатель!

Как на сердце пусто

От страсти бесстыжей,

Я вижу Искусством,

А сердцем не вижу.

Где я обнаружу

Пропавшую душу?

Наверно, вся выкипела наружу.

ФРАГМЕНТ АВТОПОРТРЕТА

Я нищая падаль. Я пища для морга.

Мне душно, как джинну в бутылке прогорклой,

как в тьме позвоночника костному мозгу!

В каморке моей, как в гробнице промозглой,

Арахна свивает свою паутину.

Моя дольче вита пропахла помойкой.

Я слышу — об стену журчит мочевина.

Угрюмый гигант из священного шланга

мой дом подмывает. Он пьян, очевидно.