Чтение онлайн

Девочка прочитала письмо два раза, особенно последние предложения. Что-то родственное, какая-то жалостливая любовь шевельнулась у нее в груди, заныло под ложечкой. «И все же я его люблю, — подумала Оксана, — но как-то не так, как надо, хотя как «надо» — я и сама не знаю». И ей захотелось прижаться к Ивану всем существом, поплакаться, рассказать о своих бедах и печалях, говорить, говорить, говорить, чувствовать его мужественное тело, идти рядом с ним и любоваться его статной фигурой, ловить восхищенные взгляды знакомых девочек, ну точно так, как тогда в школе. «Какая же я дура, это же и есть любовь! И надо написать ему об этом сегодня же», — решила Оксана.

— Оксана, ты чего сидишь? — заглянула в комнату Марина Бузаджи, — Сегодня же первое занятие в парашютной секции, идем, что ли?

— Если бы ты не зашла, я бы и забыла! — говорила Оксана, одеваясь.

— Давай шевелись, пока добежим, будет девятнадцать часов, а инструктор у нас мужик серьезный.

— Это кто же, Коля, что ли?

— Для кого-то, может, и Коля, а для меня Николай Васильевич.

— Ну, прямо-таки «Николай Васильевич» — совсем как Гоголь! Ему всего-то двадцать три года.

— Кому двадцать три? Ты что, он уже кандидат в мастера спорта!

— А чего спорить, вот сегодня и спросим!

Прямо в коридоре учебного корпуса института растянули два полотнища парашютов. Справа и слева от них стояло несколько человек студентов. «Проходите, девочки, мы сейчас и начнем», — сказал Овсиенко, стоявший с обыкновенным бильярдным кием в руках. Мастерский спортивный костюм ловко сидел на его рослой фигуре.

— Цель наших занятий в течении первой недели — реклама, так сказать, пропаганда нашего вида спорта. Вы познакомитесь с материальной частью парашютных систем, историей их создания, основными достижениями наших спортсменов, будете — я вас очень прошу это делать — рассказывать в своих группах об этом мужественном виде спорта, а только со следующей недели мы начнем официальные занятия: три раза в неделю, как договоримся. Начнем с прохождения отборочной медицинской комиссии, но скажу, что если кого медики забракуют, но человек очень хочет заниматься, — решение на совершение прыжка будет приниматься по каждому индивидуально нашими врачами прямо на аэродроме. Итак, начнем.

На укладочных столах перед вами комплект парашюта «Д-6»: Д значит десятый, 6 — шестая серия выпуска. Система предназначена для обеспечения безопасного спуска парашютиста от летательного аппарата на землю. Повторите, пожалуйста! — указал Николай Васильевич на высокого, что-то говорившего своему товарищу парня. Парень ничего не ответил. — Повторите», — указал инструктор на девочку, которая была самая маленькая в группе. Студентка четко повторила. — Мал золотник, да дорог, — сказал Николай. — Идем дальше. Система предназначена для совершения учебно-тренировочных прыжков с высоты от двухсот метров до пяти тысяч. Повторите, — опять обратился он к высокому парню — тот ответил. — Молодец, — похвалил Николай.

Оксана с любопытством смотрела на инструктора и не узнавала в нем того Николая, который в первый вечер провожал ее домой. Перед ней был уверенный в себе, владеющий своей, на первый взгляд, примитивной, методикой, педагог и, что удивительно, все слушали его с удовольствием.

Общее знакомство с парашютом состоялось. Вместе с инструктором они уложили оба парашюта, «совершили показательный прыжок» в коридоре и занесли все принадлежности в специально отведенную для этого комнату.

Николай Овсиенко не уделил никакого отдельного внимания Оксане, так же, как всех, попросил повторить, похвалил за сообразительность — и все. Это слегка резануло по самолюбию девушки, привыкшей, что ей, красивой, парни уделяли всегда особое внимание.

— Ну как занятия? — спросила Марина, ожидавшая Оксану на лестнице.

— Занятия как занятия, — безразлично ответила Оксана.

— Не скажи — у него все будут знать парашют на «отлично».

— Может быть, — согласилась Оксана.

— Я давно мечтала заниматься парашютным спортом, а тут как в сказке — сегодня своими руками укладывала оба купола, чувствовала ласковый холодок шелка и перкаля, — с восторгом говорила Марина.

— А я даже не представляла, что когда-нибудь поднимусь впервые на самолете в воздух и прыгну с высоты более шестисот метров, доверившись хотя и испытанной, но обыкновенной тряпке. А теперь почти уверена, что сделаю это. Но, не дай бог, об этом узнает моя мама или Иван!

— Это который на военной фотке?

— Он самый.

— Красивый, я бы за таким на край света пошла.

— А если он не зовет?

— Тебя не зовет? — то ли серьезно, то ли с издевкой спросила Марина.

— Вот и не зовет. — Может, это и правильно — рано нам об этом думать, учиться надо, специальность получать.

— Ты прямо как моя мама рассуждаешь: учиться, учиться, учиться… Я и без вас знаю, что надо учиться.

— Да ладно тебе, пошли спать, видишь, уже одиннадцать часов, наши девочки вторые сны видят, а мы все летаем.

— Ну, пока, до завтра, — Оксана юркнула в свою комнату, быстро разделась и шмыгнула под одеяло.

«Красота», — подумала она, засыпая. И много ли надо человеку, чтобы он был доволен и счастлив? Да самую малость: чтобы было тепло, не хотелось, есть и были бы здоровы самые близкие — все остальное приходящее, не самое главное, без него можно жить.

Глава десятая

— Вот так, отец, сын-то наш жениться надумал! — сказала, вытирая слезы, Настя.

— А что, может, не так скоро, а жениться все равно надо. Только на ком, если не секрет?

Иван молчал.

— На медсестре какой-то, пусть сам и расскажет…

— А что рассказывать, — начал Иван, — люба она мне, забыть не могу, вот уже пять дней из сердца не уходит.

— Ну, если «пятый день», то это уже много! — попробовал перевести разговор в шутку Виктор.

Опять загорланил петух. Близился рассвет. Животные начали проявлять беспокойство. Захрюкала свинья, встала с теплого соломенного настила и начала жевать сено корова.

— Вам все шутки, а я места себе не нахожу! — с обидой в голосе произнес Иван.

— То, что ты нам рассказал об этом, очень даже хорошо, — похвалила Настя. — Но все-таки пока вопрос с переменой фамилии не решится, ничего делать нельзя.

— Пойдемте лучше поспим часа два, — сказал Виктор. — Людмиле в школу к восьми часам, а сейчас уже пять. Запомни только, Ванек, мы тебе перечить не будем, думай сам, ты парень не глупый, сам разберешься. Успокойся, хорошо подумай, а пока идем отдыхать.