Чтение онлайн

***

Князь-батюшка за столом не сидел и хмельное не пил, он в тот момент в седле находился, ехал по улице и вокруг внимательно смотрел. Надо сказать, что работа по очистке города не так конечно, как у Ивана происходила - всё сразу и за один день. Продвигалась конечно и продвигалась относительно неплохо. Подтверждением служило то, что за время высочайшего осмотра производимых работ: князь батюшка троих соизволил наградить и лишь двоих приказал выпороть. Правда князь-батюшка своего внимания на это не обратил, но это неважно, те, которые за князем-батюшкой ехали и его сопровождали - сплошные лодыри и бездельники, внимание обратили и опосля доложат. А что тут такого?! Хоть какая-то от них польза.

Конь сам дорогу знал, поэтому управлять им особой нужды не было, так, чуть-чуть присматривать и всё. Глаза, они сами по себе были: на все вокруг происходящее внимательно смотрели и об увиденном голове докладывали. А голова, вернее, то, что в ней находится, оно тоже одновременно многими делами заниматься умеет. Вот оно и занималось: оценивало, как происходит наведение порядка на улицах стольного града. И одновременно думала-придумывала, чтобы такое с этим подлецом Иваном сотворить, да так, чтобы ему всю его оставшуюся жизнь только черти по ночам и снились.

Из всех размышлений князя-батюшки выходило, что одному с Иваном затевать дело негоже, потому что политика, чтоб её подбросило и с размаху на землю опустило, мешает. Выходило, союзник нужен князю-батюшке и союзник надёжный. Самым простым способом конечно же было пригласить всех окрестных и сопредельных государей преподать Ивану урок вежливости и воспитанности. Но поскольку способ этот был самым простым, был он и самым наихудшим. Насчёт Ивана, ну чтобы его из Русланова княжества согнать, у князя-батюшки никаких сомнений не возникало - плёвое дело.

Гораздо сложнее было преодолеть то, что после выдворения Ивана наступит. Ведь все эти собратья по трону сразу же начнут Русланово княжество делить и на куски раздёргивать, каждому ведь захочется урвать кусок побольше, а потому что он из всех этого куска, самый достойный. И не переубедишь, а начнёшь переубеждать, вернее, обязательно найдутся желающие переубедить - такая свара начнётся, что хоть камень на шею и в то Самое Синее море сигай, потому как обязательно война всех против всех начнётся. А князю-батюшке, во всяком случае сейчас, никакая война была вовсе не нужна. Он хотел это дело тихо и незаметно обделать, и обделать так, чтобы узнали о нём только тогда, когда уже поздно что-то предпринимать и в ту сторону шевелиться.

Вот и выходило, без союзника нельзя, но союзник нужен только один, даже никак не два - один! И союзник этот должен быть до того могущественным, чтобы супротив него ни один окрестный государь даже пикнуть не посмел.

***

Принялся князь-батюшка вспоминать и перечислять всех царей да князей, чьи государства находились поблизости, как от князя-батюшки княжества, так и от княжества Русланова. А как начал перечислять, так начал не переставать удивляться тому, что же это за государи такие свои государства возглавляют? Выходило: дураков, причём, откровенных дураков - больше половины, их князь-батюшка из кандидатов в союзники исключил сразу же. Те, которые остались, тоже особого восторга не вызвали: или жадный до неприличия, за медный грош кого хочешь удавит, или трус, который даже мухи боится. Ну были там ещё кандидатуры, другими различными пороками человеческим обладающие, а потому в силу этих самых пороков, в союзники никак негодные.

Оставался только один кандидат, которого если заполучить в союзники, останется только руки потирать от удовольствия - царь Салтан. Ничего страшного, что царство его на другом берегу Самого Синего моря было расположено, если что, доплыть - неделя, не больше, тем более лето.

Царство царя Салтана было обширным и могущественным, а сам царь Салтан, почитай самым сильным и грозным государем из всех тех, кого князь-батюшка знал, как лично, так и по сведениям, послами да шпионами предоставленным. Вот если бы царь Салтан согласился присоединиться к князю-батюшке с тем, чтобы надрать хвост Ивану, тогда можно было бы: дело быстро и без лишнего шума обделать, и пикнуть никто бы не посмел, это уж точно, потому как даже сумасшедший не отважился бы сам, по своей воле, связываться с царём Салтаном.

Ну и конечно, а как же без этого, князь-батюшка от всего этого предприятия хотел выгоду свою поиметь. А что вы хотели? Время, силы и нервы, неважно, в каком количестве, обязательно будут потрачены, а для того, чтобы их восстановить, обязательная компенсация требуется. Нет, самого княжества Русланова князю-батюшке вовсе не надобно было, если царь Салтан захочет, пусть себе забирает. Князь-батюшка очень хотел под себя тот самый порт, который от Русланова стольного града недалеко располагается заполучить.

Причины тому были самыми серьёзными. Судите сами: княжество у князя-батюшки пусть и не такое обширное, как царство у царя Салтана, но тоже не маленькое. И самым обидным в княжестве является то, что никаким образом оно не примыкает к Самому Синему морю. Ничего тут не поделаешь - предки с географией так распорядились. Начнёшь исправлять, такое завертится, головы можно не сносить. Для того, чтобы эту несправедливость исправить, случай удобный надобен, вот он и представился. Что будет с князем Русланом и с его княжеством вообще, князя-батюшку мало интересовало и заботило, вернее, вообще никак не интересовало. Поехал искать Людмилу, вот и ищи, не жалуйся.

Вспомнив Людмилу, князь погрустнел и даже хотел приказать ещё кого-нибудь выпороть, но не стал, потому как мысль, в тот момент посетившая его седую голову, вытеснила и грусть-тоску по доченьке родимой, и желание кого-нибудь наказать.

Мыслью этой было - написать царю Салтану письмо. Самому написать, самолично и своей рукой, а не звать очередного дармоеда, ради этого дела на князевых харчах жирующего. Все! То, что надо было придумать, князь-батюшка придумал и придумал самым наилучшим образом.

– Едем домой!
– приказал князь-батюшка и ударил стременами коня.

Глава IV

Остатки дня прошли для князя-батюшки в мелких трудах и заботах по княжеству вперемежку с отдыхом и ничегонеделанием. Уже вечером, оставшись один на один с самим собой и засунув ноги в растоптанные и обрезанные по щиколотку валенки, князь-батюшка решился приступить к написанию письма.

Тут надо будет вот что сказать. Нет, грамоте князь-батюшка разумел и разумел хорошо, но писем собственноручно не писал. Он принялся вспоминать, когда в прошлый раз ему довелось собственноручно писать письмо и очень скоро заплутав в последнем десятилетии оставил это занятие. Никаким лентяем князь-батюшка не был, ну разве что почерк у него был - так себе, но это происходило от отсутствия более-менее регулярного написания чего-либо кому-либо, а не от того, что руки корявые.