Чтение онлайн

И знаешь, опять Господь услышал мои молитвы. Представляешь, в бочке почему-то было светло, как вот сейчас. Кушать не хотелось. А самое главное - сыночек мой, Гвидон, рос, прямо не знаю как, я такого никогда не видела.

Я, почему знала сколько дней мы в бочке той проплавали - день у Гвидона как бы за год выходил, он каждый день на год старше становился. И вот вижу, вырос он уже, женить пора, а я наоборот, старею. Думаю, а что если вот так всю жизнь в бочке этой и проведём? Ладно я, много ли, мало, но пожила всё-таки. А Гвидон, сыночек? Он что, всю свою жизнь вот так в бочке и проживёт, белого света не увидев? Ты даже себе не представляешь, как мне его тогда жалко стало!

Смотрю на него, радуюсь, что растёт красивым и здоровым и плачу-печалюсь, что света белого сыночек мой не видит и возможно, никогда не увидит.

Но есть Бог на свете, теперь я это точно знаю. Сначала мы подумали, что волна так сильно ударила или ещё что, ан нет. Оказалось, к берегу бочку принесло, ну а дальше ты знаешь.

Да уж, грустный рассказ у Царицы получился. Ничего не поделаешь, другого не было. Но хорошо, что всё хорошо закончилось. Закончилось ли? А вдруг как наоборот, только начинается?

Глава четвёртая

– Людмилу там случаем не встретил?
– первым делом спросил князь Ивана Премудрого, когда тот явился через три дня, как и было приказано.

– Не, не видел.
– уж очень у Ивана голова болела, наверное поэтому и премудрость не сработала.

– Вот ты и попался!
– обрадовался князь.
– Хороводы стало быть водил, вместо того, чтобы думу государственную думать?

– Конечно водил!
– как ни в чём ни бывало ответил Иван.
– В хороводах думается лучше, кстати.
– нашёлся Иван что ответить. Вот она, премудрость-то.
– Опять же, князь-государь, ты мне велел думать, а где думать, не сказал. Вот я на хороводах думу-то и думал.

Князю крыть было нечем, выкрутился Иван, и как ловко выкрутился! Талант!

"Ты бы так с царём Салтаном выкрутился, вернее, путнее что-нибудь изобрёл".
– подумал князь, а в слух сказал, вернее крикнул:

– Эй, кто там?

В тот же миг с обеих сторон распахнулись двери и в залу княжескую кучей, ввалились слуги верные: с одной стороны - бояре да дворяне, а с другой стороны, те, что происхождением попроще. Но что те, что другие, они все на службе княжеской как обычно находились, дела княжего ждали. Вот и дождались...

– Ты, - князь показал пальцем на одного из слуг, из тех, кто не бояре-дворяне.
– принеси-ка жбан пива, да чтобы холодное! А вы, дармоеды, вон отсюда!
– вот вам и дело княжеское, вот вам и милость его же.

Обличённый милостью, убежал первым. Остальные не побежали, спокойно вышли. Видать обиделись, а может и нет, не знаю. Знаю одно, тому, кто за пивом побежал, в ближайшие пару дней несладко придётся - дворцовые интриги, сами понимаете. Могут и морду набить...

Слуга, так же, бегом, принёс пиво.

– Ивану отдай и иди отсюда.
– сказал князь, а потом, Ивану.
– Похмеляйся давай, и рассказывай, что придумал?

***

Вот у меня в такой ситуации комок к горлу подкатил бы, точно подкатил, в знак благодарности, так что ли. Но я университориев не заканчивал и не потому, что выгнали, а потому, что не поступал я никогда в эти самые университории, и подозреваю, не один я такой...

Иван же принял жбан с пивом совершенно спокойно, как будто такое происходило каждый день, а может и происходило, кто знает? Спросил дозволения присесть, присел, осушил где-то с полжбана, выдохнул как бы с облегчением, рукавом рубахи вытер рот и благодарно посмотрел на князя, мол, готов я, спрашивай...

– Ну, рассказывай, что надумал, нахороводил?
– усмехнулся князь.

Иван посмотрел на жбан, вернее на то, сколько в нём ещё осталось, и начал излагать свою премудрость, якобы на хороводах голову посетившую:

– Прошлый раз, князь-батюшка, я тебе говорил, что из всего из этого пользу надо для княжества-государства извлечь и пользу максимальную.
– Иван ещё разок приложился к жбану и продолжил.
– Тут ведь самое место и время для высокой политики получается. Сейчас объясню.

Можно конечно поехать к царю Салтану, глаза ему на эту бабу раскрыть, вывести её на чистую воду, ну а дальше он сам разберётся, не до конца же дурак. Только вот толку с этого никакого не будет, для княжества нашего не будет, да и вообще, никому не будет, даже Салтану.

– Ну-ка, поясни свою премудрость.

– А что тут пояснять? Тут и так всё ясно. Смотри. Предположим, поможешь ты царю Салтану, а дальше что?

– Что?

– А ничего!
– Иван, не иначе как заинтриговав князя дальше некуда, нисколько не стесняясь ещё, раз приложился к жбану.
– Польза-то конечно будет, но минимальная и совсем на чуть-чуть. Сам знаешь, среди кого живём, не любят у нас откровенно добрых дел.

– Можно подумать у нас недобрые дела любят.
– усмехнулся князь. Он пока что не понимал, куда клонит Иван, потому и перебивал. Правда делал он это не для того, чтобы скорее поймать Иванову мысль, а просто, ну чтобы не сидеть пнём безмолвным, чтобы как бы в разговоре тоже участвовать.

Оно ведь это чем хорошо? Хорошо оно тем, что потом, ну если премудрость Иванова понравится, чуть погодя её можно будет за свою выдать, и не прикопаешься, в разговоре-то участвовал! А кто там чего и сколько наговорил, поди потом, разберись. Да и князь всё-таки, особо не поспоришь.

– Ты как всегда прав, князь-батюшка.
– вообще-то Ивану было глубоко, сами знаете до чего, что там говорит князь. Иван сейчас пересказывал то, чему его Черномор научил, ну разве что в своей интерпретации, в премудрой.
– Недобрые дела у нас тоже не любят, поэтому действовать будем посерединке.

– Как это?

– А вот так, - Иван опять приложился к жбану.
– пользу для себя извлекать. Вот тут, когда мы пользу для себя, ну и для княжества нашего извлечём, тогда и нам будет хорошо, и все вокруг надолго запомнят, потому как поймут, но поздно будет, обвели их вокруг пальца, обманули.