Чтение онлайн

– Зачем вы хотите нас смутить, Алексей Борисович? Вы ведь сами не верите своим словам, - вдруг сказала Света, краснея.

Словно в сказке, за окном лежал незнакомый чудесный город. Спящая Света, свернувшись калачиком на своей мягкой постели, уютно посапывала. На столе красовалась огромная корзина с фруктами, принесенная в номер за время их вечернего отсутствия. Разбуженная солнечным лучом, бьющим прямо в глаза, Таня долго не могла понять, где она находится. Подаренные Верленом розы за ночь распустились в полную силу, и теперь источали дурманящий, сладкий аромат. В увесистой рукописи в малиновом переплете, лежавшей у ее изголовья, уже не было ничего угрожающего. И хотя соперница весь вечер кидала на Ивана призывные томные взоры, хотя впереди была еще неделя этого искушения, Таня теперь понимала, что зря терзалась сомнениями.

Она ошибалась, однако еще не могла знать этого.

Вчера, когда Верлен уехал домой, где тосковала его обездоленная жена, а остальные разошлись по гостиничным номерам, Иван с Таней снова украдкой спустились на первый этаж, в гостеприимную, манящую полутьму бара, где Таня стала невольной свидетельницей таинственной встречи их хозяина с его коварными друзьями из артистического мира. Ей было спокойно и уютно, как всегда в присутствии Ивана. Играла мягкая музыка. Среди нарядных, раскованных посетителей московские гости выделялись только тем, что говорили по-русски, и седой, похожий на профессора бармен, ловко орудовавший разнокалиберными бутылками, улыбался им, как старым друзьям, и даже задал два-три веждивых попроса о событиях в Москве. Все здесь, на другом берегу Атлантического океана, казалось живее, свободнее, естественнее, чем в Москве, где немногочисленные бары были убежищем иностранных туристов, да женщин легкого поведения.

– Завтра выходной, - напомнила Ивану Таня.
– Почему бы нам не отдохнуть от Верлена и его компании? Ты возьмешь напрокат машину - я слышала, что в Канаде это недорого и очень легко. Поедем в Лаврентийские горы, о которых я читала в путеводителе. Кроме того, мне хочется пойти в русскую церковь. В Монреале их две. Кто знает, вдруг нам со Светой смогут сказать там что-то про нашу двоюродную бабушку. Россия столько лет была отрезана от мира, что мама слышала о ней в последний раз, когда была девочкой, а с тех пор след оборвался.

– Где она жила тогда?
– спросил Иван.

– Кто-то встретил ее в Торонто, но жила она, кажется, в Нью-Йорке. Неизвестно даже, знает ли она о моем существовании. Сколько семей навеки разрушила большевистская революция!
– взгляд ее затуманился.
– Кроме бабушки, если она жива, у нас больше нет никаких родственников.

– Мне бы очень хотелось, - мечтательно сказал Иван.
– Но, боюсь, что сам я просто обязан быть с Полем. Тебе, если хочешь, могу дать выходной.

– С Полем?

– Конечно, - недоуменно посмотрел Иван.

– Я понимаю, - протянула Таня, борясь с подступающим к горлу негодованием.
– Послушай, Иван, а ты уверен, что именно Верлен подстроил нам эту встречу в ресторане?

– Кто же еще?

– Ты сам не знал о том, что Шахматова здесь?

– Знал, - неожиданно ответил Иван.

– Итак, в Москве у тебя из-за работы нет времени ни с кем видеться. И ты, при попустительстве этого старого сводника, решил использовать шанс и повидаться со своей старой подружкой за океаном. Так?

– Сейчас я сижу с тобой, Таня, - мягко ответил Иван.

– А завтра господин президент изволит предоставить своей исполнительной сотруднице выходной... избавиться от нее... и провести весь день в компании литераторов, миллионеров и кинозвезд. Видимо, этот жалкий Татаринов действительно выдающийся писатель. Я чувствую, что этот сценарий произвел на тебя ровно такое впечатление, как хотелось Шахматовой. Сколько лет вы знакомы?

– Пятнадцать лет, Таня.

Она в изумлении откинулась на мягкую спинку дивана, и розовая вишенка медленно всплыла на поверхность ее прозрачного коктейля. Так вот почему Анна делилась с Татариновым своими давними воспоминаниями! Все мгновенно стало на свои места в ее взбаламученном сознании. Анна пыталась не завоевать Ивана, а лишь вернуть его! Где же в этой сложной игре некогда охладевших, а ныне вновь пылающих взаимным огнем сердец, место ей, Тане?

– Разумеется, - сказала она хрипло, - моего лица не увидеть на афишах кинотеатров. Иван Безуглов может увлечься лишь женщиной состоятельной и знаменитой.

– Не говори глупостей, Таня, - поморщился Безуглов.
– Моего состояния и известности хватит на двоих.

– Вот именно - зачем тебе еще богатство? Неужели тебе мало твоих миллионов?

– Она не богата.

– Все равно, - отмахнулась Таня, в раздражении поставив стакан с коктейлем на столик, - я по сравнению с нею деревенская простушка, со всеми своими иностранными языками, умением печатать на компьютере и вести твои скучные дела. Я не бизнесмен, не актриса, не сценарист. Таких как я ты найдешь еще сто человек. Достаточно твоей фирме дать объявление в газету - и потянутся, миловидные, квалифицированные, мечтающие о работе в фирме "Иван Безуглов". А может быть, - добавила она ожесточенно, - и об интрижке с ее президентом. Прощай!

Иван вздрогнул. Он вспомнил, как то же самое слово - "интрижка" - с пренебрежением произносила у него в кабинете кинозвезда, когда говорила о Тане. Глаза Ивана слипались после долгого путешествия. Как во сне, он увидел, что Таня осушила свой бокал, поднялась и, не оборачиваясь, вышла из бара. Уже во второй раз он убеждался, что в этом самоотверженном сердце могут гнездиться гнев и ревность. Но это не отвращало его от Тани, о нет, и когда он позвал ее обратно, она вытерла слезы своим батистовым платочком и снова села с ним рядом.

– Я еще не готов для этого разговора, - Таня никогда раньше не слышала такой нежности в его голосе.
– Я люблю тебя, - добавил он совсем тихо.

Тане показалось, что откуда-то доносятся звуки ее любимой сонаты Моцарта. В это мгновение, когда ее душа, казалось, обрела крылья, она, может быть, впервые полностью поняла значение слова "счастье". Как много могут преобразить в жизни человека три простых слова!

Она взяла руку Ивана в свою и посмотрела на него взглядом, исполненным невыразимой преданности. О да, какой-нибудь Верлен, какой-нибудь Татаринов - ведь не зря же подружились эти, казалось бы, противоположные во всем люди, - на своем веку, вероятно, произносили такие слова несчетное количество раз, не смущаясь тем, что завоевавший женщину берет на себя ответственность не за игрушку, не за орудие мимолетного наслаждения, а за живую человеческую душу. Иван понимал это лучше многих - вот почему признание далось ему с таким трудом. Он глядел в сторону, весь охваченный противоречивыми чувствами.

– Не торопи меня, - его сильная рука, способная, казалось, согнуть подкову, была мягкой и доброй, словно он поглаживал пальцы ребенка, - пятнадцать лет назад Анна разбила мое сердце, и мне еще нужно время, чтобы оправиться от этой трагедии.

– А как же сценарий?
– недоуменно спросила Таня.
– Если верить Татаринову, то холодный, циничный молодой человек, одержимый идеей богатства и власти, сам разбивает сердце героини.

– Оставь, - в улыбке Ивана сквозило презрение к незадачливому сценаристу, - таким Татариновым никогда не понять, что такое жизнь. Единственное, что они умеют - коверкать правду либо в угоду своим фантазиям, либо...