Чтение онлайн

Мужчина или женщина, совершающие ритуал каппарот, произносят псалмы и стихи из книги Иова, а затем вращают над головой петуха или курицу, соответственно приговаривая: «Это моя замена, это мое возмещение, это мое искупление. Этот петух (курица) обречен на смерть, а я – на добрую, долгую жизнь и покой». Все это повторяется трижды.

Обряд каппарот совершают также дети или взрослые за них. Беременным женщинам некоторые авторитеты рекомендуют совершать обряд с двумя курицами и петухом (за себя и ожидаемых мальчика или девочку). В некоторых общинах принято по завершении ритуала отдавать петуха или курицу бедным, а потроха – диким птицам.

Правоверный иудей обязан заниматься благотворительностью, раздавать материальные пожертвования – цедака. С иврита это слово переводится, как «справедливость», «праведность». Считается, что раздавая цедаку, человек не столько соблюдает заповедь, сколько помогает Богу поддерживать справедливость в мире.

С давних времен у евреев существует обычай держать в доме на видном месте специальную копилку благотворительности – «купат цедака» или, на идише, «а цдоке пушке». В нее опускают мелкую монету перед утренней молитвой, перед дальней дорогой или по возвращении в родной дом из дальнего пути. В эту копилку опускают пожертвование, когда хотят поблагодарить Всевышнего или просят о помощи. Хозяйка дома опускает в нее несколько монет каждую пятницу, перед тем как зажечь субботние свечи. Когда копилка переполняется, ее содержимое отдается на благотворительные цели.

Отношение иудаизма с другими религиями всегда было достаточно сложным. С одной стороны, иудаизм сильно влиял на них, с другой – отрицал их правильность. Принцип богоизбранности и обособленый способ жизни евреев также не добавляли им популярности у других народов.

Традиционное еврейство представляло собой классический пример корпорации, отделенной от прочих социальных групп глухой стеной правовой обособленности. Евреем был тот, кто принадлежал к этой корпорации, вне нее он существовать не мог или, в крайнем случае, мог пополнять ряды криминализированной и стоящей вне правового пространства низшей общественной прослойки.

Обособленность социальная находила свое выражение в обособленности религиозной. Она, в свою очередь, выражала себя в Галахе, религиозном законодательстве и обычаях. Основу традиционного самосознания, в полном соответствии с законами корпоративного общественного устройства, составлял принцип «отдельности».

Традиционное еврейство, что очень важно для последующей новой еврейской истории, всегда воспринимало себя в изгнании (голусе), считало свое существование наказанием и частью перманентного диалога избранного народа с Всевышним. Соответственно, перманентность диалога и наказания в виде голуса дополнялись ожиданием освобождения (геулы), которое должно последовать после прихода трансцендентного спасителя, Машиаха, или мессии.

Нееврейская часть общества, и особенно проистекавшие от него и через него дискриминация и преследования, воспринимались евреями как некая кара.

Христианство исторически возникло в религиозном контексте иудаизма: сам Иисус и его непосредственные последователи (апостолы) были по рождению и воспитанию иудеями. Многие евреи воспринимали их в качестве одной из многочисленных иудейских сект. Термин «назорей» также неоднократно упоминается как характеристика самого Иисуса, что, видимо, соответствует иудейскому статусу назиров.

В течение некоторого времени еврейское влияние и пример были настолько сильны и убедительны, что представляли, по мнению христианских пастырей, значительную опасность для их паствы. Отсюда полемика с «иудействующими» в посланиях Нового Завета и яростная критика иудаизма в проповедях такого отца церкви, как Иоанн Златоуст.

Христианство с самого начала признавало в качестве Священного Писания (Ветхий Завет) еврейскую Тору. Христианское богослужение и традиционные формы общественного богопочитания несут на себе след еврейского происхождения и влияния. Сама идея церковного ритуала (то есть собрания верующих для молитвы, чтения Писания и проповеди) заимствована из синагогального богослужения.

Очевидно также еврейское происхождение многих молитвенных формул. Например, аминь (Амен), аллилуя (Галилуйа) и осанна (Хоша'на). Можно обнаружить общность некоторых христианских обрядов (таинств) с еврейскими, хотя и преобразованными в специфически христианском духе, например, таинство крещения. Важнейшее христианские таинство – евхаристия (преосуществление) – основано на предании о последней трапезе Иисуса с учениками (Тайная вечеря, отождествляемая с пасхальной трапезой) и включает такие традиционные еврейские элементы празднования Песаха, как преломляемый хлеб и чаша вина.

Иудейское влияние можно видеть в становлении суточного богослужебного круга, в особенности в службе часов (или Литургия часов в Западной Церкви).

Возможно также, что некоторые элементы раннего христианства, которые явно выходят за рамки норм фарисейского иудаизма, могли произойти от различных форм сектантского иудаизма.

В целом иудаизм относится к христианству как к своему «производному», то есть как к «дочерней религии», призванной нести базовые элементы иудаизма народам мира. Некоторые исследователи иудаизма считают, что христианское учение, так же как и современный иудаизм, во многом восходит к учению фарисеев. С точки зрения иудаизма, христианство является или было еврейской ересью и, как таковое, может быть судимо несколько иначе, нежели иные религии.

С точки зрения иудаизма, личность Иисуса из Назарета не имеет никакого религиозного значения и признание его мессианской роли (и, соответственно, использование титула «Христос» по отношению к нему) абсолютно неприемлемо. В иудейских текстах его эпохи нет ни одного упоминания о личности, которое можно было бы достоверно отождествить с ним.

В авторитетной раввинистической литературе нет единого мнения, считать ли христианство с его тринитарной и христологической догматикой, разработанной в IV веке, идолопоклонством или же приемлемой (для неевреев) формой монотеизма, известной в Тосефте как шитуф (термин подразумевает поклонение истинному Богу вместе с «дополнительными»).

В позднейшей раввинистической литературе Иисус упоминается в контексте антихристианской полемики.

В послании евреям Йемена Маймонид, рассуждая о тех, кто пытался уничтожить иудаизм либо насилием, либо путем «ложной мудрости», говорит о секте, сочетающей оба метода: «А потом возникла другая (разновидность преследователей), новая секта, которая с особым рвением отравляет нам жизнь обоими способами сразу: и насилием, и мечом, и наветами, ложными доводами и толкованиями, утверждениями о наличии (несуществующих) противоречий в нашей Торе.