Чтение онлайн

Всё, на что могут рассчитывать «львы севера» — это флот. И здесь ключевым игроком может стать Дания. Потому в Копенгаген потянулись эмиссары из Лондона, Версаля и Вены. Но посланцы из главной стройки России — Петербурга — были там прежде всех…

1

Когда Пётр курил, я старался не слишком явно показывать, что запах крепкого матросского табака мне не слишком по нраву. А надёжа-государь никогда не обращал внимания на неудобства, которые причиняли его привычки окружающим. Что поделаешь, особенности эпохи: если ты не монарх, терпи.

— Так говоришь, время твоё на исходе? — вопрошал Пётр, выпуская клубы дыма. — Что ж тогда цедишь сведения по капле?

— Хуже бы теми сведениями не наделать, государь, — ответил я, пожимая плечами. — Да и я не всезнайка.

— Всеведущ лишь Господь, — хмыкнул царь. — А сам не боишься, что на Его суд вместе с Мазепой отправишься?

— Нет, государь, не боюсь. Поначалу боялся, сейчас уже смотрю на ситуацию как философ и понимаю, что чувствуют старики.

— Сколь тебе лет, Георгий?

— Мы с тобой должны быть одного возраста, Пётр Алексеевич.

— Занятно было бы очутиться в шкуре старца. Ну да ладно, придёт время — сам состарюсь, погляжу, всё ли так, как ты сказал. И за всё, что ты рассказал, спасибо. Ныне к южному походу тщательнее готовиться станем. Да и прочее тоже иным может стать, ежели мы всё учтём… Скажи, может, пожелал бы ты передать булаву гетманскую достойному полковнику, а сам у меня канцлером — как у вас говорят, генеральным писарем — стать? Хитёр ты, Георгий, а мне таковые надобны.

— Лестное предложение, — я кашлянул в кулак. — С теми знаниями я и правда мог бы быть тебе полезен. Но надолго ли? Пока в дела вникну, глядишь, уже и в домовину пора. Хотя, если датский посланник уже здесь, могу его на себя взять. Командор Юст Юль, если не ошибаюсь? Знатно он насочинял про Петербург, будто там сто тыщ народу уже померло.

— Были б у меня там сто тыщ народу, город бы уже стоял, — хмыкнул Пётр. Трубка прогорела и он, за отсутствием на столе пепельницы, выколачивал пепел в тарелку. — Сочинитель хренов… Добро, я его к тебе направлю… А ныне о главном поговорить с тобой желаю: о Малороссии.

— Слишком долго она была под католиками, чтоб этот менталитет отсюда так скоро выветрился, — я снова пожал плечами. — Народ-то православный и к России тяготеет, это правда. Но уж больно легко в сказки верит, а сказочники всегда найдутся. Старшина? Предавали, предают и будут предавать. Но и лишать Малороссию автономии нельзя, и отпускать на вольные ветра — тоже опасно. Думай сам, как лучше поступить, чтобы худа не было.

Насколько я помнил, предательство Мазепы вышло для Малороссии боком: Пётр вообще любитель гайки позакручивать, и тут тоже не был оригинален, отобрав большую часть привилегий и урезав автономию до чисто номинальной. Понятно, что это не сильно понравилось ни казакам, ни даже лояльной старшине.

— Скоропадского только в гетманы не ставь, — хмыкнул я. — Он нос по ветру держит. Пока ты силён, он за тебя. Как только хоть малое сомнение в тебе появится, тут же следом за Мазепой перекинется. И с теми же последствиями. Семёна я на своё место прочу.

— Неудобный он, — не слишком довольно проговорил Пётр. — Не уживёмся рядом.

— А зачем он тебе рядом? Пусть делами Малороссии занимается. Там Карл дров наломал, надо после него всё в порядок приводить… Дозволишь с Карлушей побеседовать? Кто знает, может, и получится его на нашу сторону перетащить. Шебутной он, и не дурак. Только мякина в голове вместо нормальных знаний.

— Вдвоём мы с ним могли бы многого достичь… Уж не за то ли его застрелили в твоём прошлом, что он думал о мире с Россией?

— Скорее всего, — я не думал об этом, а сейчас понял: Пётр сразу усёк истину, которая ускользала от меня. — Во всяком случае, сразу после его гибели переговоры были свёрнуты, и война тянулась ещё три года.

— Добро, поговори с Каролусом, — согласно кивнул Пётр, набивая в трубку новую порцию табака. — Может, хоть такую хитрую бестию, как ты, послушает…

2

Охрану пленного короля Пётр организовал весьма неплохо: чтобы к нему попасть, потребовалось письмо самого государя. Только тогда хмурые преображенцы пропустили меня к Карлуше. Тот, что было вполне ожидаемо, от моего визита в восторг не пришёл.

— Я было понадеялся, что больше вас не увижу, — буркнул он, скрестив руки на груди в «защитной» позе.

— Дивлюсь, как изысканно вы пожелали мне скорее сдохнуть, — усмехнулся я и сел на лавку без приглашения. Да, я сходу повёл себя конфликтно, но иной модели поведения Карл не понимает. — Может, так и станется в ближайшее время, однако пока я жив, нам с вами поневоле придётся разговаривать.

— О чём?

— А о чём бы вы желали поговорить, ваше величество?

Ответом мне был слегка удивлённый взгляд.

— Хотя бы о моей будущности, — сказал он, слегка сбавив обороты. — Пока…брат мой Петер обсуждал со мною лишь судьбу пленных и то, какие земли я готов уступить в качестве выкупа за свою персону. Но что случится, если я откажусь обсуждать подобное унижение моего королевства?

— Не думаю, что что-то хорошее, — я подтвердил его опасения. — Война продолжится, но уже без вас, и завершится весьма предсказуемо. Подумайте, стоит ли это такой жертвы? Зато если ваше величество станет мыслить стратегически… Подумайте: две сильнейшие армии Европы способны на большее, нежели…одна армия. Перспективы при этом просматриваются весьма любопытные.

— Скажите, это и было причиной вашего предательства?

— А кого я предал, ваше величество?

— И в самом деле, — согласился Карл. — Гетман Мазепа предал своего сюзерена, а вы… не предавали никого. Но знаем об этом лишь мы с вами да царь Петер. А как всё выглядит со стороны? Гетман Малороссии притворным предательством и лестью заманил короля Швеции в ловушку. Кто из европейских монархов поверит такому человеку? Ведь именно на это вы намекаете — на своё участие в политической жизни Европы. Боюсь, вас ждёт провал.