Чтение онлайн

«Не радуйся раньше времени, — ехидно заметил глас Ивана Степановича. — Неведомо ведь, какова обстановка в Европе. А стало быть, как сию новость государь воспримет».

«Это уже не твоя печаль, — огрызнулся я. — Заткнись, дай дух перевести, не то сдохнем прямо на стене».

Как поведёт себя Пётр, я примерно догадывался: тут же начнёт договариваться с «братом Каролусом» на предмет мирного соглашения. Ему эта война уже в печёнках сидит, пора завязывать. Но я не знал, что сделает шведское командование. Уйти сейчас, когда короля повязали — это несмываемое пятно на репутации любого из них. Но и бой принимать без короля во главе войска как-то стрёмно. Потому стоило ждать как ещё одного отчаянного штурма, так и подготовки к баталии. Благо соответствующее поле в наличии и снега ещё немного.

То ли ещё будет, дамы и господа.

1

Он смотрел на меня так, словно не знал, какой способ казни выбрать. Впрочем, я его понимал: поймали, скрутили и совершенно невежливо приволокли в какую-то комнату. Любой был бы в бешенстве. Я поначалу даже распорядился Карлушу развязать — как-никак, король — но этот августейший гопник сразу полез в драку, пришлось моим казакам снова выкручивать ему руки и паковать.

М-да. Слабоумие и отвага.

Теперь Карл, связанный по рукам — ноги ему решили верёвкой не спутывать — сидел напротив меня и сверлил взглядом, далёким от восхищения. На вопросы отвечал либо односложно, либо вовсе не снисходил до ответа. На всякий случай я решил немного облегчить ему задачу.

— Дацько, — подозвал я своего верного сердюка. — Скажи Данилу, чтоб караулы удвоил. И оставьте нас с его королевским величеством вдвоём. Может, наедине он скажет мне больше.

Незаймай, усмехнувшись, покинул помещение и увёл за собой обоих — и своего подручного казака, и офицера-немца, присланного Келиным.

Я угадал: Карл сразу же заметно оживился.

— Поговорим начистоту? — спросил я. Мазепа неплохо говорил по-немецки, но мне с самого начала пришлось приноравливаться к манере речи Ивана Степаныча: всё же это его знания, а не мои.

— Как вам будет угодно, — швед смерил меня надменным взглядом. — Вы кто такой? Гетман — совершенно иной человек, нежели вы.

— Не всё ли вам равно, ваше величество? — я усмехнулся. — Я тот, кто заманил вас в ловушку и взял в плен. Остальное — несущественные детали.

— Весьма даже существенные, — Карл всё же нашёл в себе силы удержаться в рамках приличий. — Я должен знать, с кем имею дело.

— Вполне законное желание с вашей стороны, но, если я назову своё истинное имя, это ничего не изменит.

— Вы хотя бы человек?

— Не просто человек, а верующий христианин, — я демонстративно перекрестился. — Хотя в вашей стране принято сомневаться в принадлежности православных к христианской вере. Этого вам довольно?

— Нет. Я бы задал вам немало вопросов.

— Понимаю, но удовлетворять ваше любопытство не намерен, — твёрдо сказал я. — Ибо вы не в том положении, чтобы учинять мне допросы. Скорее, наоборот: это я не прочь немного порасспрашивать вас.

— На какой предмет?

— На предмет вашего желания подписать мир на условиях его величества царя Петра.

— Я не стану обсуждать это с вами… кто бы вы ни были.

— Ну, что ж, тогда мы немного подождём.

— Ответьте хотя бы, что случилось с гетманом, — на мгновение Карл заколебался, утратил надменность: его разбирало неподдельное любопытство. — Вы похожи на него, как две капли воды.

— А это он и есть, ваше величество, — я снова усмехнулся. — Более того: он здесь, видит и слышит вас, только сказать или поделать ничего не может: я не позволяю.

— Так кто же вы? Я хочу знать имя того, кому обязан своим позором! — взвился Карл.

— Оно вам ровным счётом ничего не скажет, — я сказал это так, чтобы окончательно дать ему понять: другого ответа не будет. — Можете считать, что это сделал Иван Мазепа, не слишком ошибётесь.

— Не желаете отвечать, значит… Вы твёрдо намерены передать меня царю Петеру?

— Да, ваше величество. Так будет лучше для всех, и для вас в том числе.

— Какая сумма может вас устроить, если я предложу вам выкупить свою свободу?

— Вы не товар, чтобы я вас продавал, ваше величество. У меня несколько иные планы… Кстати, а где те двое, что предали меня — Чечель и Орлик? Я бы с них спросил…за гибель одной дамы.

Карл посмотрел на меня с удивлением.

— Почему вы думаете, что приказ о её казни отдал не я? — спросил швед.

— Потому что вы, в отличие от тех двоих, не были заинтересованы в личной мести.

— Видимо, вы знаете меня много лучше, нежели я вас, — наконец-то я заставил его задуматься. — Что ж, буду исходить из этого. Итак, денег вы не примете, а две головы предателей не смогут послужить достойным выкупом за королевскую персону… Что же может заинтересовать вас на самом деле?

— Мир, ваше величество. Притом, не со мною — я лишь верный вассал царя Петра. Можете не беспокоиться, государь наверняка обойдётся с вами по-рыцарски.

— Этого я и опасаюсь… Ну, а если я не согласен на мир? Если моя армия ещё способна переломить ход кампании?

— На вашем месте я бы на это не рассчитывал. Станьте хотя бы раз в жизни политиком, подумайте о будущем, а не о личной славе… Дацько! Короля — за караулы!

Ставшая давно привычной боль в грудине начала усиливаться: пора лекарства пить.

«Лихо ты его отделал, — Иван Степаныч был вынужден признать очевидное. — Запутал бедного короля, он теперь наверняка в раздумьях о переселении душ. А сам что думаешь? Станешь царю передавать ради переговоров, либо сам третьей стороной сделаться пожелаешь?»